Я сделал вид, что долго и сосредоточенно принюхиваюсь. На самом деле я уже знал состав благодаря Анализу, но выдавать всё списком было бы подозрительно.
— Сложнее, чем обычно, — сказал я наконец. — Ингредиенты… смутно знакомы. Словно видел их когда-то, но не помню где.
— И?
— Образы… всплывают, когда принюхиваюсь. Золотой женьшень, у меня растет женьшень и тут запах похожий, только мощнее во много раз. Древний папоротник…тоже похож на остальные папоротники только какой-то более «мощный».
Морна кивнула, запоминая:
— Еще я чувствую… Золотой Корень-Сердце…такой золотой, словно пульсирующий. И еще два…
Я замер, принюхиваясь.
— Роса…но другая…духовная, будто бы….и…цветок, что распускается на рассвете…
Я не успела сказать «рассветный цветок», Морна сказала это сама.
— Рассветный цветок! — выпалила она.
Я умолк.
— Больше ничего не чувствую. Как будто это всё….
Морна забрала бутылочку, посмотрела на неё, потом на меня.
— Не знаю, откуда у тебя такой Дар, но он самое настоящее благословение. Никому о нем не рассказывай.
— И не собирался. — хмыкнул я.
— За такой Дар тебя гильдейские алхимики просто убьют. — совершенно серьезно сказала она.
Я вздохнул. Знала бы ты Морна, что меня так и так захотят убить, если узнают о моем Даре.
Её лицо изменилось. Усталость сменилась задумчивостью.
— Этот эликсир… — сказала она. — Он может остановить растрескивание… Для меня было уже поздно и вернуть всё обратно было нельзя, но детям…детям он поможет. Исчезнет нужда в постоянных восстанавливающих отварах, которые работают медленно и не устраняют проблему.
Перед моими глазами мелькнуло лицо Малика и слова системы про множественные микротрещины и срок, который она ему давала — три-пять лет.
— Я готов помочь, — сказал я. — Если будут ингредиенты.
— Эх, Элиас…сначала свари для меня зелье. Пока ты варишь только один, пусть и нужный мне и другим отвар, но этого мало. Опыта у тебя нет.
— Справедливо. — признал я, — Но это временно.
Я умолк, а потом, глядя на сорок бутылочек на столе меня вдруг заинтересовал вопрос:
— Морна, а откуда гнилодарцы берут деньги? У них вообще их хватит на мои будущие «поставки»? Я ведь действительно могу наварить очень много.
Морна рассмеялась.
— Ты их недооцениваешь, Элиас, они много чего могут. И этим пользуются разные люди: тёмные алхимики, друиды, люди из других городов…
— Друиды? — переспросил я. Название было незнакомое.
— Сильные травники, ушедшие глубоко в леса. — объяснила Морна, — Живут там, поклоняясь Великому Древу — они называют себя Дети Коры. Неужели Грэм не рассказывал?
— Дед много чего мне не говорит.