Из-за угла высунулся красноармеец и пояснил:
— Та я до воды ходил. Завтрак же…
— А если немцы к нам еще до завтрака забредут? — разозлился военный. — Я сейчас тебе ведро на башку надену!
— Так а що, опять те немцы? — Красноармеец посмотрел на Тимофея. — То пацан!
— Я не пацан, а призывник, — счел нужным уточнить ранний гость.
— Во, то призывник! — обрадовался боец Гончарук. — Тока не особо гвардейского объема в пузе и росте.
Военный на ступеньках в сердцах сплюнул, спустился с крыльца и сказал Тимофею:
— Жди, раз призывник. Сейчас разберемся.
Тимофей ждал, когда командир управится с утренними делами, и думал, что служба начинается как-то не так. Нужно было до нормального утра выждать, не переться спозаранку.
Командир вернулся, поправляя телогрейку, уже более спокойно спросил:
— Так кто такой?
— Лавренко Тимофей Артемович, одна тысяча двадцать шестого года рождения, прибыл для призыва и прохождения службы! — Будущий призывник достал свои справки.
— Что прибыл, хорошо. С бумагами повременим, все равно ни зги не видно. А чего тебе не спится, Тимофей Артемович? — Командир как-то судорожно и болезненно зевнул, прикрывая рот справками призывника.
— Так вышло, товарищ командир. Я с села Плешки, тут пока дойдешь…
— Ранний ты призывник, далеко не все на фронт так спешат. Ладно, раз пришел, помоги вон бойцу с водой…
Тимофей помог с водой, потом с дровами. В школе было не особо уютно, но получше, чем на улице. Неуклюжий Гончарук возился с печью, ставил чайник. Командир — он оказался в капитанском звании — брился, попросил подержать зеркальце ближе к свету: лампа была единственная, да и та глубоко коптильной конструкции. Тимофей держал зеркало, посматривал на погоны капитана.
— Не привык еще к погонам? Ничего, привыкнешь. Так куда торопишься, ранний товарищ Лавренко? — ухмыляясь углом рта, спросил капитан.
— А чего тянуть? — угрюмо сказал Тимофей. — Сидел под немцами-румынами, как та мышь под веником, пора гадам долги отдавать.
— Порыв хороший, правильный. А ты, случаем, не сотрудничал тут с оккупантами? Если думаешь на фронте затеряться, то напрасно…
— Товарищ капитан! — Зеркало в руках Тимофея дрогнуло.
— Спокойно. На полицая ты не особо похож, но вопрос-то правомочный, а? Всяких хитрых граждан мы видели.
— Понимаю. Готов дать полный отчет, — горько заверил Тимофей. — Я, товарищ капитан, перед войной в комсомол готовился, на «Юного Ворошиловского стрелка» сдать успел, гранату на отлично метал. Сюда к тетке приехали — и вдруг война. Мать болела, уйти не успели. Я бы уже давно был на фронте, вот даю честное слово. А в Чемручи и районе даже партизан не имелось.