Он закрыл глаза, и перед ним встало лицо бывшей жены – улыбающееся, тёплое, каким он помнил его в лучшие времена их семейной жизни. Воспоминания нахлынули волной, и он почувствовал, как старые раны от разрыва вновь открываются. Вина, которую он так старался заглушить, подняла голову и начала грызть изнутри.
Сглотнув, Егор открыл глаза и посмотрел на письмо ещё раз. Он должен быть сильным для Полины, не давать волю эмоциям. Она не должна увидеть его слабость. Но как, чёрт возьми, ему объяснить пятилетнему ребёнку, что Дед Мороз не всесилен? Как утешить её и убедить, что он, её папа, сделает всё возможное, чтобы она была счастлива, даже если это значит никогда не заменить ей маму?
Боль в груди давила, и он почти физически чувствовал разочарование и грусть дочери. Это был удар под дых, несравнимый ни с одной проблемой на работе или в быту.
Это было испытание, которое требовало не просто решения, а настоящего чуда. Он не Дед Мороз, но он отец. И он найдёт способ развеять печаль дочери, даже если это будет самой сложной задачей в его жизни. Он должен найти способ. Ради неё…
— Лапушкина, в бухгалтерию живо! Там у них что-то не сходится из-за твоего отчёта, – рыкнула помощница гендиректора, возникнув в дверях нашего кабинета, словно чёртик из табакерки. – Просили передать тебе, а до вас, как до Кремля, не дозвонишься, – процедила она с неприкрытым раздражением.
— Ирина Сергеевна, да конец месяца же! Скоро год закрывать будем, клиенты обрывают телефон, – виновато пролепетала Рита, моя лучшая подруга. – А корпоратив-то будет? Музыкантов уже заказали?
— Будет, Звягинцева, будет. Вам бы только плясать да гулять, – проворчала Ирина Сергеевна и скрылась за дверью, оставив за собой шлейф недовольства.
— Вот ведьма! — выдала Ритка почти с неприкрытым восхищением. — А что нам ещё делать? Мне всего-то двадцать пять, жизнь только начинается! Не то что у некоторых, – фыркнула и, махнув рукой, вновь уткнулась в бумаги.
Остальные наши дамы лишь украдкой прятали ухмылки за мерцающими экранами мониторов. Открыто высказывать недовольство второму лицу в компании никто не спешил.
А мне ничего не оставалось, кроме как собрать свои несчастные отчёты и, волоча ноги, поплестись в бухгалтерию на четвёртый этаж. Каждый месяц одно и то же. Уже могли придумать что-то новенькое…
— Ну что у них опять стряслось? Я же всё выверяла вдоль и поперёк! – бормотала я по дороге, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Везёт же Игорю, у него все отчёты проходят идеально, с первого раза. А меня будто испытывают на прочность, словно хотят выжить из компании своими придирками, – рассуждала вполголоса, поднимаясь по лестнице, думая о женихе с нескрываемой завистью.