— Кристина, это твоё окончательное решение? Обратной дороги не будет… – Егор с трудом скрывал горечь. – Ты понимаешь, что, оставив сейчас дочь, ты рискуешь больше никогда её не увидеть?
Молодая женщина скользнула взглядом по девочке, увлечённо игравшей с куклой в углу комнаты. В её глазах мелькнула тень… Слабая, будто испуганная бабочка, она трепетала всего мгновение, прежде чем Кристина решительно подавила её.
— Егор, не драматизируй, – раздражение прорвалось сквозь её маску безразличия. – Ты такой же родитель, как и я. Почему все считают, что ребёнок обязан оставаться с матерью?
Кристина рывком застегнула молнию на чемодане, словно отрезая прошлое.
— Полина будет видеть меня по видеосвязи, я буду присылать ей подарки. Как только подрастёт, я обязательно заберу её на каникулы. Не переживай, она не будет обделена моей любовью. Просто сейчас… Сейчас я должна думать о себе. Мне выпал шанс начать новую жизнь, и я не вправе его упустить.
— Полине всего три года, Кристина. Какая видеосвязь? Ей нужна мать, – Егор бросил взгляд на дочь, казавшуюся поглощённой игрой, отгородившейся от происходящего.
Но так ли это было на самом деле? В свои три года Полина была на удивление проницательна. Её отрешённость могла быть лишь маской, защитной реакцией ребёнка, осознавшего, что эту яркую, эффектную женщину ничто не остановит, тем более маленькая дочь.
— Итак, вещи собраны, — она окинула задумчивым взглядом два огромных чемодана. — Немного же я нажила с тобой за эти годы, – усмехнулась, и в этом смехе звучала неприкрытая горечь. – Ты ведь знал, что я не собираюсь всю жизнь провести среди коров и навоза, а в город ты сам возвращаться не захотел. Я не готова лучшие годы своей жизни прозябать на ферме, слушая о надоях и урожайности с гектара.
— Эти коровы и гектары позволяли тебе жить на широкую ногу, – язвительность, неуместная сейчас, вырвалась наружу.
— Всё, хватит. Я приняла решение, документы на развод подписаны, так что… Заметь, на имущество я не претендую.
Женщина торопливо поцеловала Полину в макушку, избегая взгляда детских глаз, и направилась к двери.
— Всё, я ушла. Не провожай. И, пожалуйста, не настраивай Полину против меня. Объясни ей всё как можно мягче. Скажи, что мама её очень любит и скоро вернётся.
На пороге она обернулась. В мимолётном взгляде словно промелькнуло сожаление, но то ли игра света, то ли обманчивое отражение заставили так подумать.
— Прощай, Егор. Надеюсь, ты будешь счастлив. И позаботься о Полине. Она же самое дорогое, что у нас есть, — и, не дожидаясь ответа, вышла, оставив теперь уже бывшего мужа одного с дочерью и горьким разочарованием.