Микеле Корлеоне ненавидел слово «мальчик».
Отец называл его так. Братья — тоже. Джульетта гладила по голове и говорила: «Вырастешь — поймёшь». Он был зол. Не на них — на себя. Двадцать лет. Ни одного убийства. Ни одной женщины. Ни одного дела, за которое отец сказал бы: «Ты молодец, сын».
Он смотрел на братьев. Доменико — будущий дон. Лука — палач, от одного имени которого враги бледнеют. Винченцо — тень, стратег, убивающий словом. Антонио — врач, который держал в руках жизнь и смерть.
А он — никто.
Он крутил нож. Красиво. Бесполезно.
В детстве он думал, что нож — это игрушка. Лука дал ему первый нож, когда Микеле было десять. Сказал: «Научишься крутить — научишься убивать». Микеле научился крутить. Научился убивать — нет. Рука не поднималась. Не на людей.
На бумажные мишени — да. На деревья — да. На животных — нет. Он не мог. Что-то внутри останавливало. Что-то, что он ненавидел в себе.
— Микеле, — сказал дон за ужином. — Ты сегодня тихий.
— Думаю.
— О чём?
— О том, когда вы перестанете называть меня мальчиком.
Тишина.
Лука усмехнулся. Отложил вилку. Посмотрел на младшего брата.
— Когда докажешь, что ты мужчина.
— Как?
— Убей кого-нибудь.
— Кого?
— Найдёшь.
Дон посмотрел на Луку. В его взгляде не было одобрения. Но не было и запрета.
— Не дави, — сказал дон.
— Он сам спросил.
— Я спросил, — сказал Микеле, вставая из-за стола. — И хочу ответ.
— Тогда найди врага, — сказал Лука. — И убей.
Микеле сжал нож. Костяшки побелели.
— Найду, — сказал он.
Он вышел из-за стола. Не дождался разрешения отца. Впервые в жизни.
Джульетта смотрела ему вслед. В её глазах была тревога.
— Он найдёт, — сказала она тихо.
— Кого? — спросила Сара.
— Себя.
Глава 1
Она появилась в саду через три дня.
Микеле стоял у фонтана, крутил нож. Увидел её — не удивился. Не испугался. Спросил:
— Ты кто?
— Виолетта.
— Что тебе нужно?
— Тебя.
Он усмехнулся. Остановил нож. Спрятал в карман.
— Меня многие хотят. Обычно — убить.
— Я не убивать.
— А что?
— Играть.
Она подошла ближе. Села рядом с ним на край фонтана. Закурила. Дым пополз вверх, смешиваясь с запахом жасмина.
— Ты куришь, — сказал он.
— А ты нет?
— Нет.
— Боишься?
— Не люблю.
— Одно и то же.
Она протянула ему сигарету. Длинную, тонкую, с красным фильтром.
— Затянись.
Он взял. Затянулся. Горько. Противно. Дым обжёг горло. Он не закашлялся.
— Ты не кашляешь, — сказала она, выпуская дым через нос.
— А должен?
— Первый раз — обычно кашляют.
— Я не первый раз.
— Врёшь.
— Да. — Он отдал сигарету. — Первый. Но не кашляю.
— Почему?
— Не хочу показывать слабость.