Она закрыла дверь. Повернулась к нему.
Микеле не ждал. Не спрашивал. Схватил её за талию, прижал к стене. Стена была холодной — она вздрогнула.
— Ты торопишься, — сказала она.
— Я ждал двадцать лет.
— Ещё минуту подожди.
— Не буду.
Он поцеловал её. Жёстко. С языком. С зубами.
Она ответила. Её руки вцепились в его волосы. Она тянула, почти вырывала.
— Ты грубый, — сказала она, когда он отстранился на секунду.
— Я голодный.
— Это одно и то же?
— Нет. Грубый ломает. Голодный ест.
— А ты?
— И то, и другое.
Он расстегнул её платье. Одним движением. Ткань упала на пол.
Она осталась в белье. Чёрном. Кружевном. Дорогом.
— Красивое, — сказал он.
— Это не для тебя.
— Теперь — для меня.
Он подхватил её на руки. Отнёс на кровать. Бросил. Не опустил — бросил.
Она смотрела на него. Снизу вверх. Без страха.
— Раздевайся, — сказала она.
— Сам.
Он разделся. Не спеша. Смотрел на неё.
Она смотрела на его тело — молодое, сильное, без шрамов. Белая кожа, тёмные волосы на груди, руки, которые никогда не держали пистолет в бою.
— Ты красивый, — сказала она.
— Я опасный.
— Докажи.
Он лёг на неё. Раздвинул её ноги коленом. Она была влажной — он чувствовал это.
— Ты хотела этого, — сказал он.
— С того самого момента, как увидела тебя в саду.
— Почему?
— Потому что ты смотрел на меня как на добычу.
— А ты?
— Я смотрела как на хищника.
Он вошёл в неё.
Резко. Глубоко. На всю длину.
Она вскрикнула.
— Тише, — сказал он.
— Не могу.
— Можешь.
Он начал двигаться. Быстро. Ритмично.
Кровать скрипела. Изголовье стучало о стену.
Она вцепилась в его плечи. Ногтями. До крови.
— Смотри на меня, — сказал он.
— Смотрю.
— Не закрывай глаза.
— Не буду.
Она кончила. Громко. Отчаянно.
Он не остановился.
— Ещё, — потребовал он.
— Не могу.
— Можешь.
Она кончила снова.
Он — следом.
Упал на неё, тяжело дыша.
— Ты мой, — сказала она.
— Я ничей.
— Докажи.
Он перевернулся на спину. Посмотрел в потолок.
— Я не мальчик, — сказал он.
— Нет.
— Я не мужчина.
— Нет.
— А кто?
— Оружие.
— Чьё?
— Моё.
Он повернулся к ней.
— Тогда нацель меня, — сказал он. — И я убью.
Она усмехнулась.
— Убьёшь.
— Кого?
— Врага.
— Где он?
— Узнаешь.
Она встала. Накинула халат. Подошла к окну.
— Оставайся, — сказала она. — Утро покажет.
— Что?
— Кто ты.
Он остался.
Он проснулся оттого, что её не было рядом.
Микеле открыл глаза. Потолок был чужим — старым, с трещинами, с пятнами сырости. Комната пахла лавандой, табаком и сексом. Простыня сбилась, открывая его голое тело. На плече — красные полосы от её ногтей. Он провёл по ним пальцем. Больно. Приятно.
Он сел на кровати. Осмотрелся.
Виолетта стояла у окна. Курила. На ней была его рубашка — белая, большая, сползающая с плеча. Волосы распущены. Босиком.