Малая! Будешь. Моей. — Аня Шелдон

Солнечный луч пробился сквозь щель в жалюзи и ударил мне прямо в глаза, но я не стала поворачиваться. Лежала пластом, уткнувшись лицом в подушку, и сжимала в ладони телефон так, будто от этого зависело моё дыхание. Экран загорелся в десятый раз за утро. Ноль новых сообщений. Ноль пропущенных. Только моё собственное отражение в чёрном стекле: растрёпанные волосы, синяки под глазами и губы, плотно сжатые от бессильной злости. Я звонила ему раз десять. Гудки сменялись автоответчиком, потом снова гудки. Писала в мессенджеры: «Ответь», «Это не смешно», «Давай откатим вчерашнее, я не в себе была». Во ВКонтакте продублировала то же самое, добавив в конце восклицательный знак, который выглядел так жалко, что мне самой захотелось удалить чат. А потом, в порыве отчаяния, отправила ему заявку в друзья. Просто чтобы привлечь внимание. Чтобы он увидел, что я не играю. Он принял её мгновенно. Без «привет». Без «что тебе нужно». Просто сухая галочка «Добавлен в друзья». И тишина продолжалась. Это было не игнорирование. Это было издевательство. Медленное, выверенное, растянутое во времени. Он знал, что я буду проверять. Знал, что я буду ждать. И наслаждался. А хуже всего было то, что я сама загнала себя в эту ловушку. Вчера в клубе, под гул баса и сладкий туман, его слова про «десять желаний» прозвучали как абсурдная шутка. Я даже толком не кивнула. Не согласилась. Просто стояла, прижатая к стене, с колотящимся сердцем и ветром в голове, а он ушёл, бросив фразу на ветер. Но этим утром, когда всё выветрилось и реальность ударила в виски с силой отбойного молотка, я поняла масштаб. Десять желаний. Кирилла Темникова. Парня, который плевать хотел на законы и правила. И на меня. Парня, который пойдёт на всё, чтобы получить своё. Это не шутка. Это приговор. Я уже прикидывала в уме: потребительский кредит. Двести тысяч. Нормальный банк мне его не даст, а просить у отца я точно не стану. Может микрокредит? Лучше долг перед шарашкиной конторой, чем десять неизвестных требований от придурка в кожаной куртке. Я обязана всё исправить. Обязана вернуть контроль. Пока он не начал им пользоваться.

Телефон пискнул. Новое уведомление. Я нервно смахнула блокировку, ожидая увидеть его имя. Но экран высветил другое. Ян: «Доброе утро. Как у тебя дела?» Жар хлынул к лицу так резко, что я дёрнулась и с головой накрылась пуховым одеялом, будто оно могло спасти от собственного стыда. В темноте под тканью сердце сделало сальто. Вчера. Музыка, пульсирующая в полу, неоновые лучи, режущие воздух. Я сняла туфли. Выбежала на танцпол. Кружилась, смеялась, позволяла себе быть лёгкой, смешной, настоящей. А потом поцеловала его в щеку. Я никогда такого не делала. Но в тот момент хотелось. Хотелось сбросить корсет правил, расписаний и отчётов. Хотелось просто дышать. Ян довёз меня до дома на своём тихом, дорогом седане. Проводил до подъезда. Не пытался поцеловать в губы. Не торопил. Просто стоял, смотрел, как я ищу ключи в сумочке, и улыбался той самой тёплой, уверенной улыбкой, от которой внутри всё трепетало. Я знала, что поцелуй будет. Скоро. От этой мысли щёки запылали ещё сильнее, и я зажмурилась, пряча лицо в смятую простыню.