Автор: Аня Шелдон
Я лежала на мокром асфальте, с разбитой коленкой и намокшей папкой, а он уже стоял надо мной. Высокий. В чёрной кожаной куртке, с сигаретой в зубах. С татуировками на костяшках и взглядом, который говорил: «Ты сама виновата». Кирилл Темников. Сын декана. Главная головная боль вуза и, судя по всему, мой личный кошмар на этот семестр.
Я ненавижу хаос. Я строила жизнь по линейке: красный диплом, старостат, Париж. Никаких сбоев. Никаких исключений. Пока мой идеальный план не разбился о чёрный Ducati, припаркованный на красной линии разметки как плевок в лицо уставу.
Дождь барабанил по прозрачному козырьку шлема, смешивая ритм с бешеным стуком моего сердца, когда я летела по дороге. Я выжимала газ, чувствуя, как бежевый скутер вибрирует под ногами, а холодные капли стекают по визору, размывая очертания главного корпуса. Первое сентября. Линейка только закончилась. Первокурсники, мокрые и счастливые, ещё толпились под зонтами, а второкурсники и старше, как всегда, слиняли сразу после обязательного «ура». Все, кроме меня. Староста потока не имеет права исчезать, пока не сдаст списки посещаемости, не согласует график дежурств и не кивнёт замдекана. Особенно когда этим замдекана работает Марина Викторовна. Мачеха, которая ждала любой ошибки, чтобы шепнуть отцу: «Видишь? Она не тянет. Ей бы замуж, а не в Париж». Я свернула за угол административного здания. И увидела его. Чёрный, матовый, хищный Ducati. Ни шлема, ни заглушки на выхлопе. Просто вызов, брошенный в лицо уставу вуза, охраннику и моему расписанию. Прямиком на красную разметку пожарного выезда. — Нет, — выдохнула я, тормозя так резко, что заднее колесо скользнуло по луже, обдав брызгами низ джинсов. — Только не сегодня. Я спрыгнула с подножки, срывая шлем. Волосы тут же промокли, тяжёлыми прядями прилипли к щекам и шее. Я подбежала к мотоциклу. Он был массивным, тяжёлым, пахнущим горячим металлом, маслом и чем-то диким, неуловимым. Я ухватилась за руль, пытаясь откатить его на законную парковку у бордюра. Пальцы скользнули по холодной резине грипсов. Подножка зацепилась за чугунную решётку ливнёвки. Мотоцикл дёрнулся, накренился. Я рванула на себя, напрягая спину, но вес оказался неподъёмным. С грохотом, от которого у меня заложило уши, Ducati рухнул набок, утащив меня за собой. Металл ударился об асфальт с сухим, болезненным звуком. Сигнализация взвыла, разрезая серый шум дождя тревожной, требовательной трелью, от которой заныли виски. Я застыла, вжавшись в мокрую куртку, чувствуя, как холод просачивается сквозь ткань к коже. В ушах звенело. Я представила, как Марина Викторовна выходит на этот звук. Как она медленно снимает очки, протирая их краем безупречного пиджака. Как её губы растягиваются в той самой улыбке, от которой по спине всегда бежал липкий холод. «Ксения, ты опять привлекаешь внимание. Нехорошо для старосты. Нехорошо для репутации семьи».