А с ними и люди в форме. Тоже такие… впечатляющие. Мой отупевший и пострадавший от инфразвука мозг уже с трудом воспринимал реальность, но я успела заметить два знакомых лица. Точно, это же приятели Артура Гресса.
Где же сам ректор? И Барон? Я ведь просила Гришку найти славного рыжего кота.
В ступоре я смотрела, как смешанная команда из двух групп спасателей, перемешавшись между собой, движется к замку. И все так же распространялось во все стороны сияние от Софи и Марсалиса.
Мне казалось, что я все вижу как в замедленной съемке. Выхватывая лишь стоп-кадры, но не всю картину целиком. Похоже, мне очень нужен врач. И бок страшно болит, и голова раскалывается, и снова пошла кровь носом — с противным звуком шлепались капли… Я точно еще жива? А то, может, я уже совсем неживым призраком тут торчу?
А хотя нет, тогда бы мне не было так плохо и точно ничего не болело бы.
Боковым зрением выхватила нечто оранжевое сбоку. Нет, рыжее. Промелькнул Барон, пригибаясь и проскакивая. Нашелся кошак. Живой… Хорошо.
А потом я начала заваливаться и сползать вбок.
— Ма-ма-ма-ма-ма…
— Тетя Маша…
— Мари!
Что-то снова крепко обхватило меня вокруг талии, не давая сверзиться со спины гронха. Убьюсь же. Эта тварюга в своей боевой ипостаси высотой с верблюда. Кажется. Или все же со слона?
А потом я все-таки отключилась.
Сознание возвращалось медленно. Хотелось бы сказать, что очнулась я в постели со свежим крахмальным бельем, в белой палате, с букетом в вазе на стоящей рядом тумбочке.
Но нет.
Очнулась я, лежа на полу, хорошо хоть деревянном, судя по тому, что еще не вымерзла до костей. А еще меня кто-то слюняво облизывал с трех сторон. Самый верхний облизыватель путался языком в моих волосах. На коленях лежало что-то длинное, спиной я опиралась на кого-то горячего и шумно дышащего. Под боком кто-то громко мурлыкал, а на плече сидело нечто маленькое и мохнатое.
Меня сдали в зоопарк? Я в клетке с животными?
Глаза открывались с трудом, ресницы слиплись от крови и слез. И в целом состояние было, будто по мне прошлись катком, потом несколько раз уронили, затем еще несколько раз тряхнули током и на десерт прокрутили в центрифуге.
Но раз все настолько болит, я, без сомнения, все еще не умерла.
Итак, лежала я, опираясь на Гришку. Три его головы меня методично облизывали. Бе-е-е. Надо его отучить от этого. На коленях у меня лежал хвост-змеюка и флегматично таращился в никуда. Рядышком дремал и мурлыкал Барон, живой и невредимый. А на моем плече пристроилась Анфиска.
Полный набор.
А дети-то где? И почему так тихо? Где мы вообще?