— Николай? А Ник — это кличка, как у собаки?
— Ну, знаешь ли! — Катя с психом оглянулась, схватила с вешалки куртку и хотела было уже свалить, но в последний момент её задержал Гдальский.
— Ладно… Ладно, извини. Я больше не буду.
Звучало довольно по-детски. Бредово, признаться, звучало… Но еще бредовее было бы разругаться с дочерью из-за какого-то малолетнего ушлепка. А потому ему, наверное, стоило свыкнуться с мыслью, что отныне в жизни его маленькой девочки появился другой мужчина. Первый и, скорее всего, не последний. Но это жизнь. Любому отцу рано или поздно приходится отпускать свою дочь в открытое море. Как бы это ни было тяжело.
— Он хоть, как? Нормальный? Семья у него благополучная, или…
— Я его семью, в отличие от тебя, еще не видела! — съязвила Катя.
— Кать…
— Нет, ты как хочешь, но извиниться надо!
— Мне? Перед ним?!
— Перед ней!
— Перед Ольгой?
— Папа, Ник говорит, что она в полном ауте!
Гдальский хмыкнул. Да, уж… в каком она была состоянии, он знал и без всяких Ников. Воочию видел. И принимал самое непосредственное участие в устранении последствий, так сказать. А ведь хорошо, что все обошлось. Так-то барышня какой-то уж слишком впечатлительной оказалась. Могла и дуба врезать. Вот бы хохма была.
— Ладно-ладно. Я ей позвоню…
— Очень мужественный поступок, — поддела дочь.
Гдальский напрягся. Вздернул широкую бровь:
— А что ты прикажешь делать?
— С претензиями ты лично явился… — пробубнила Катя, наконец, разуваясь и проходя мимо отца, в комнату. Гдальский почесал в затылке. И ведь это Катюха еще не знала, с чего у них вообще с Ольгой все началось… М-да. Права его дочь. Права… По-хорошему, он Ольге не только нормальные извинения задолжал, но и ужин. Понятно, что вряд ли она теперь захочет какого-то продолжения, но вот понять — поймет. Сама ведь мать. Хоть у нее и мальчишки. А еще Тихону стало жутко интересно узнать, с чего вообще она так отреагировала. Вот он — понятно. У него девочка. С пацанов всегда меньше спроса, хотя судя по реакции Ольги этого и не скажешь.
— Ты хоть мать предупредила, куда рванула?
— Сказала, что к тебе. И что не беременная — тоже сказала.
— Кать… Да ты не злись на неё. Она ведь твоя мама. Хотела, как лучше.
— Именно поэтому ничего у меня не спросила, а сразу к тебе пришла. Позорище какое!
— Ну, а ты сама ей почему ничего не сказала? Про здоровье свое и так…
— Ей до меня нет дела.
— Ты ведь знаешь, что это не так.
— Не знаю, папа! И вообще, давай не будем об этом.
— Я все же считаю, что к врачу с тобой должен пойти кто-то из взрослых.
— Ты серьезно? Мне скоро восемнадцать!