— Смешные⁈ — переспросила я, засомневавшись в том, что в бассейне могли быть котики.
И еще, что с таким количеством зубов животное может быть смешным.
— Наверное, они забились в старые трубы. Они всегда так делают, мисс Робин, когда мимо проходят старый Чарльз или Мона. А теперь они испугались вас и взрыва, и их еще долго не выманишь!
— Тот, кого я видела, не очень-то походил на кота, — упрямо выдохнула я.
На это Патрик лишь пожал плечами.
— Они просто большие, мисс Робин, и любят хорошо поесть. Но бежим же скорее, а то все интересное сгорит без нас!..
И принялся подпрыгивать на месте, переживая, что все и точно сгорит без нас.
— Погоди, Патрик, мы сейчас уже побежим. А сколько их там, твоих… гм… смешных котиков⁈
Этот вопрос меня тоже порядком тревожил.
— Два, — пожал он плечами. — Однажды они пришли и стали жить вместе с нами. Они очень ласковые, мисс Робин, и не кусаются, хотя зубы у них ого-го! Я вас обязательно с ними познакомлю, когда они вылезут из труб. А можно мы уже побежим⁈
И я, с сомнением покосившись на темный бассейн, в трубах которого прятались те самые ласковые и смешные зубастые котики, зажгла еще один магический светлячок, чтобы не свернуть себе шею и ноги, после чего сказала Патрику, что можно.
И мы побежали.
Сперва по лестнице вниз, придерживаясь за перила, затем вдоль пляжа — на что я украдкой вздохнула, решив, что здороваться с морем стану позже. Спешили, проваливаясь чуть ли не по щиколотку во влажный песок, после чего забрались на волнорез.
Он находился в конце территории «Охотничьего Уголка», отгороженной от собственности Мольена высоким дощатым забором — на стороне «Звезды» я увидела подстриженную траву и множество фонарей, освещавших вымощенные плитками дорожки и ухоженные газоны. Но волнорез, сложенный из огромных валунов, располагался на нашем участке, так что нарваться на неудовольствие Мольена нам с Патриком не грозило.
Уходил волнорез на добрых пятьдесят метров вглубь моря, но до самого его конца мы так и не добрались.
Если вначале передвигаться получалось вполне сносно, то чем дальше он забирался в море, тем все опаснее становилось перебираться или перепрыгивать с одного камня на другой. Сложены они были как Боги на душу положат, на часть из них постоянно накатывали волны, поэтому камни поросли скользкими, бурыми морскими водорослями.
Наконец, остановились где-то на середине, и Патрик заявил, что теперь-то ему все ясно. Как он и думал, взорвалось что-то в порту или же, скорее всего, рядом с ним — так сразу и не разглядеть, хотя пламя отсюда хорошо видно.