— Пэпса ко мне отправь, а задержанную отпусти, — смотрю на наручные часы на запястье. Стрелки медленно приближаются к концу рабочего дня. — Через полчаса после того, как первая уйдёт. Не хватало нам ещё тут разборок двух баб из-за кобеля. Да и для будущей законопослушности полезно будет.
— Понял, товарищ полковник.
Остаюсь в кабинете один.
Открываю ноут, но ничего не вижу на экране. Перед мысленным взором девушка, с высунутым от старательности языком, выводящая кисточкой красные буквы на собственной машине.
Не каждый день встретишь женщину, которая вместо слёз и скандалов берёт краску и идёт портить свою же машину. Чтобы оставить мужу и его любовнице недвусмысленное послание.
В этом есть какая-то отчаянная решимость, которая вызывает определённое уважение.
Рабочий день закончен, и я выхожу из отдела.
Привычно спускаюсь по ступеням, на которых сидит блондинка.
— Застудишься, — бросаю не глядя, и иду к машине.
И только уже открыв дверь понимаю, что у неё рука в красной краске была.
Та самая что ли? Чего она тогда тут сидит?
Обычно те, кому в обезьяннике посидеть посчастливилось, стараются поскорее смыться.
Возвращаюсь к ней. Короткий диалог. Смотрит на меня снизу, чуть потеряно и с мелькающим во взгляде страхом. Закатное солнце светит в спину, и я загоряживаю её, чтобы глаза не слепило.
Ну, да. Я не в форме. В кабинете переоделся в "гражданку", рубашка и костюм.а во голубых глазах такая тоска и безразличие к жизни, каких я давно не видел.
Судя по её виду, готова сидеть прямо тут. И вообще, как бы чего не учудила в таком состоянии.
Сажу в машину. Не собираюсь даже слушать возражения.
Пускай боится. Это её дело.
Привлекательная просто пиздец.
Но мне офицерская честь не позволит воспользоваться ситуацией.
Чем я тогда буду лучше тех мразей, которых мой отдел по району ловит?
Конечно, ехать в машине, в неизвестном направлении, с полицейским чуть менее страшно.
Если бы он не показал корочки, я бы скорее весь район на уши подняла своим криком.
Не сразу, но в мыслях всплывают картины из заполонивших все каналы сериалов. В которых полицейские поголовно продажные и сами ещё похуже бандитов. Эти образы, подкреплённые яркими сценами из телевизора, заставляют сердце сжиматься.
Но меня с детства воспитывали в уважении к власти и к старшим. И это уже вбито на подкорку. Доверие на уровне инстинктов сработало.
И всё же, я настороженно посматриваю на водителя, пытаясь уловить в его лице хоть какие-то признаки угрозы.
Он молча ведёт внедорожник по вечерним улицам. Свет фонарей и витрин магазинов отражается в тонированных стёклах. Создаёт причудливые блики внутри салона.