Я с радостью дёрнулась в сторону платяного шкафа для завершения сборов, так как до моего
вылета осталось всего три часа. Заранее собираться я даже не стала – ибо бесполезно. Мама
всё равно разложит вещи обратно – от её упорства иногда реально хочется волком выть.
— А что сразу Владимир?! Я всё сказал. Тем более дочь вся в тебя, сама постоянно мне это
говорила, так что вперёд.
Папа откинул газетку в сторону и двинулся к маме.
— Дорогая, ну ведь Лиля права. Мы же всё решили неделю назад. Тем более она едет не бог
весть куда. Там твоя тетка неподалёку живёт, она всегда поможет, если что-нибудь случится.
Я энергично кивала, мол, конечно-конечно. К тёте Аиде я, естественно, собиралась, но
планировала наведываться не более положенных приличием раз, а именно в начале и в конце
своего отпуска.
Мама вздохнула, бросая на меня пронзительный взгляд, и присела на край дивана. Её прямая
спина и гордо поднятой подбородок говорили сами за себя – женщина не согласна, но примит моё
неповиновение.
— Спасибочки, мамуль! – подлетая к ней, я звонко чмокнула слегка напудренную щёку и крепко
обняла.
Любимый с детства запах цветочных духов окутал меня, успокаивая. Я бы всё равно полетела,
так как приняла решение и отступать не собиралась, но по привычке хотелось получить согласие
любимого человека.
— Регулярный отчёт по телефону, не дай бог, забудешь. Прилечу сама первым же рейсом.
— Угу, — тут же согласилась я, так как её слово должно быть последним — это раз, а два, мне
хоть и было всего двадцать три, но я хорошо понимала, когда пора прекращать борьбу,
выкидывая белый флаг капитуляции. – Люблю тебя!
— И я! Но ты правильно делаешь, что подлизываешься, чертёнок рыжий! – напоследок пожурила
меня родительница, обнимая мои плечи столь же крепко, как и я её. – Я буду скучать.
— И я! – тоже тихо шепнула в ответ.
— Так, рыжули мои ненаглядные, опускаем сантименты и начинаем готовиться на выход, — встрял
папа, уже опуская мой чемодан на колеса.
Мама тут же встрепенулась, отпуская меня.
— Боже, Влад, ну ты как всегда, чурбан неотёсанный. Мы, между прочим … — начала читать
нотацию эта неугомонная женщина.
Да только за спиной отца был брак более двадцати лет, и он точно знал, что делать.