Трибуны «Ацтеки» гремели, а счастливые победители качали своего тренера. Раз за разом Эдуард Васильевич взлетал в ставшее для нас счастливым мексиканское небо. А я в это время чувствовал глубокое и ничем неописуемое счастье. Как будто бы я действительно сейчас стоял на вершине мира, и этот самый мир был у моих ног.
Мы чемпионы!
На лицах моих партнеров по команде тоже было написано абсолютное счастье. Федя Черенков не стесняясь плакал. Ставший лучшим вратарем на этом турнире Ринат тоже не мог сдержать эмоций.
В общем, два десятка здоровенных мужиков, хотя на самом деле больше: тренеры, врачи, администраторы, все мы мгновенно превратились в банду абсолютно счастливых мальчишек.
Если говорить про индивидуальные награды, то лучшим вратарем назвали Дасаева, а лучшим игроком меня. Хотя, лично по моему мнению, несмотря на 13 забитых мячей, столько же сколько у легендарного Жюста Фонтена забившего чёртову дюжину в 58-м, я мог сыграть намного лучше и внести куда больший вклад. Но все это мелочи по сравнению с самым главным, с Кубком мира в руках Рината Дасаева.
После финального свистка пришла пора мне прервать свое молчание в отношении прессы. Еще перед стартом чемпионата я, скажем так, дал себе зарок, не буду разговаривать ни с нашими, ни с иностранными журналистами вплоть до победы. На чемпионате Европы я тоже не дал ни одного интервью, и хоть и не считаю себя каким-то суеверным человеком, но решил, что успешные практики нужно использовать.
Раз тогда я не общался с «акулами пера» и в результате сборная Советского Союза выиграла чемпионат Европы, то и сейчас нужно было делать то же самое. И да — вот она, золотая чемпиона мира на моей груди. Так что сработала примета. Вот и думай после этого о футбольных суевериях.
Таким макаром я в принципе прекращу общаться с прессой на время как минимум международных турниров типа финальной стадии чемпионата мира и Европы. Но сейчас всё уже закончилось и можно поговорить.
И так уж получилось, что первым журналистом, который записал мои слова на диктофон, стал Леонид Трахтенберг, который был аккредитованным журналистом «Московского комсомольца» на этом турнире. И само собой, что он не мог пропустить финал. После той истории с травлей с открытым письмом я сменил отношение к этому метру спортивной журналистики, так что приветсвовал его с улыбкой, как старого знакомого.
— Что ты сейчас чувствуешь? Можешь рассказать нашим читателям о том, каково это — быть чемпионом мира по футболу?