Доктор обратился к Коллинсу:
— Эй, мистер! Вы можете что-то пояснить? Вас кто-то бил?
Коллинс посмотрел на меня. В его глазах полыхала чистая, дистиллированная ненависть, но под ней, глубже, сидел животный страх. Он вспомнил мой шепот про револьвер и отпечатки. Он просто помотал головой и замолчал, сцепив зубы.
Его погрузили на носилки и затолкнули в машину.
— Куда его повезете? — спросил я, поправляя халат.
— В госпиталь Сент-Винсент, — бросил фельдшер, захлопывая двери.
Они уехали, оставив на асфальте только несколько бурых пятен крови. Я зашел в здание, чувствуя, как меня начинает бить мелкая дрожь — откат после адреналина.
В этот момент в вестибюль вбежал Гвидо. Вид у него был такой, будто он только что пробежал марафон. Увидев меня, он затормозил.
— Мистер Миллер! Что случилось? Мне Лоренцо позвонил…
Я вкратце обрисовал ситуацию. Гвидо выслушал, его лицо наливалось багровым цветом. Он резко обернулся к Лоренцо:
— А ты где был, когда этот ублюдок здесь объявился⁈
— Оставь его, Гвидо, — приказал я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировал. — Лоренцо не мог видеть, что происходит на улице, и поста у нас там нет. Он среагировал мгновенно, как только услышал шум.
— Теперь будет пост! — Гвидо ударил кулаком по ладони. — Поставлю будку прямо у входа, забор с воротами выстроим. Кошка не проскочит!
— Хорошо, — я устало согласился, чувствуя, что запас сил на сегодня исчерпан. — Делай, что нужно. Нам не нужны повторения таких инцидентов. И вот что…
Я тяжело вздохнул:
— Пошли кого-нибудь в госпиталь Сан-Винсент. Проследить за Коллинсом. На всякий случай.
— Сделаю.
Я повернулся к лифту. Газеты под мышкой напоминали о триумфе, а ноющая рука — о цене этого триумфа.
В голове крутилась только одна мысль: Коллинс был первой ласточкой. Скоро таких «обиженных» станет намного больше. И мне нужно быть готовым встречать их не в шелковом халате, а во всеоружии. Я ведь купил себе револьвер, наплечную кобуру для него. И что же? Лежит в сейфе!
Когда я поднялся на четвертый этаж, спальня уже не напоминала поле боя. Девушки проснулись окончательно, прибрались и даже успели оккупировать кухню. Воздух в пентхаусе пропитался запахами, которые заставили мой желудок предательски заурчать: жареный бекон, свежий кофе и аромат омлета.
В домашней обстановке мои «зайчики» выглядели непривычно уютно. Шерил нацепила мою старую фланелевую рубашку, которая едва доходила ей до середины бедра, и заколола огненные волосы в небрежный пучок. Сьюзен надела шелковый халат, на голове у нее было полотенце. А Долли, ничуть не смущаясь, расхаживала в коротенькой комбинации, ловко орудуя лопаткой у плиты.