— Приехали, — сказал я, вглядываясь в адрес на углу. — Сбавь.
Гвидо притормозил. «Бьюик» прокатился по улице на холостых, тихо, как баржа по течению.
Дом стоял слева. Двухэтажный, деревянный, на высоком цокольном кирпиче — типичная архитектура старого Орлеана, только видавшая такие виды, что даже доски устали удивляться. Ставни кое-где висели на одной петле. Краска местами сошла до серого дерева. На крыше провалился кусок, заткнутый куском жести, прижатым кирпичом. Веранда тянулась вдоль всего фасада — длинная, на резных столбах, с перилами, наполовину выломанными.
Дом был заброшен. Только не совсем.
В двух окнах второго этажа горел свет — жёлтый, неверный, скорее всего от газовой лампы или вообще керосинка. У крыльца веранды, стояла бочка. В ней плясал огонь. Возле бочки топтались трое. Один негр, плечистый, в куртке; второй худой, лёгкий, в длинном пальто и вязаной шапке, со смуглым латинским лицом; третий тоже чёрный, ниже первого, в какой-то плотной накидке типа пончо, с чем-то длинным под ней — не то прутом, не то обрезом. Грелись. Передавали по кругу бутылку.
Через дорогу, у дома напротив — тоже бочка. И тоже трое. Только эти стояли молча, не разговаривали, и провожали нашу машину мрачными взглядами всё то время, пока «Бьюик» катился мимо.
Я смотрел прямо вперёд. Гвидо тоже. Кепки у нас обоих были надвинуты на глаза — сбоку лиц не разглядеть. Машина прошла мимо, тихо урча, и через полквартала Гвидо плавно прибавил газу.
— Видел, как смотрели? — буркнул он.
— Видел.
— Босс, это серьёзная публика. Не зеваки. Это часовые. Они все с пушками или дробовиками.
— Я понял.
Мы свернули за угол, потом ещё раз. Я молча прокручивал в голове расклад. Гвидо тоже молчал — в такие моменты он молчать умеет.
— Останови, — сказал я через минуту.
Он притормозил у длинного забора какого-то склада. Заглушил мотор. Стало слышно, как падает снег на крышу — будто кто-то рассыпает по жести соль.
— Слушай, — начал я. — Мне нужно попасть на веранду того дома на высоком цоколе. Не внутрь — на веранду. Я там кое-что в тайнике заберу и всё, сразу уехали.
Мы помолчали, потом я озвучил вариант:
— Может ночью будет проще? Когда эти «пехотинцы» разойдутся?
— Они не разойдутся — покачал головой Гвидо — Эти ребята тут не от холода греются. Они барыжат — травой, паленым ромом, может, ещё чем покрепче. Ночью у них основной поток клиентов. Ночью у этой бочки будет не трое — будет шестеро. И ещё трое во дворе. А может один на крыше с ружьем.
Ясно. Вторая смена.
— Хороший расклад…
— Поэтому надо сейчас. Пока снегопад. Видимость — метров пять…