Поэтому, пока у нас выдаётся период мира, то я могу без особых потерь податься на север и самолично изучить вопрос той загадочной деревни и исчезновения тамошней фракции. В худшем случае меня всегда сопровождает Аркаэла, и я могу в мгновение Ока вернуться в столицу.
А потому исследовательской группе быть!
Осталось только собрать людей в её состав. Но это уже вопрос для другого совещания.
Ну а пока мы с министрами переходим к теме возросшего потребления этанола нашей промышленностью. Не менее важная тема!
Мы же в спиртопанке как-никак!
— Нет, я не хочу! Не хочу! Не надо! — взвыла девушка, сорвавшись на бег.
— Стой, дура! Ты же привлечёшь их к нам! Стой, кому говорят! — взревели безликие, бросившись в погоню.
— И плевать! — выругалась девушка. Её каштановые волосы развевались на ветру, пока она бежала сквозь поселение. Она видела, как жители выбегали из своих лачуг и бросались ей наперерез. Все, от мала до велика. И старики, и молодые. Мужчины и женщины. Они не стали молча наблюдать за её побегом, а вознамерились остановить.
Но и она не собиралась сдаваться! Она не позволит сделать из себя жертвенного ягнёнка! Она не остановится! Она покинет этот притон! Любой ценой!
Забежав за здание кузницы, девушка столкнулась лицом к лицу с местным кузнецом, крепким и жилистым мужчиной. Она попыталась развернуться и сбежать от него, но тот оказался быстрее. Он схватил её за запястье да так сильно, что она прошипела от боли.
Поняв, что уйти ей не удастся, девушка бросилась на кузнеца, впившись тому зубами в руку.
— Сука! — мужчина зашипел от боли и неосознанно ослабил хватку. Этого хватило ей, чтобы вырваться на свободу.
Вот только было уже поздно. Со спины на неё навалились жители деревни и повалили на землю.
— Пустите! Умоляю! Пустите меня! Я не хочу! Не хочу-у-у-у! М-м-м! — её мольбы заглушил сунутый в рот кляп.
— Свяжите ей руки и ноги, — прорычал кузнец, смотря на неё сверху вниз. — А не то она и лодочника утопит по пути.
Руки и ноги оказались оперативно связаны. Девушку скрутили, точно гусеницу, не позволяя ей толком и пошевелиться. Как бы она ни брыкалась, как бы ни пыталась ослабить путы, но всё было тщетно. Бессмысленно.
Безликие не намеревались ей давать и шанса на успешный побег. И вот её понесли через деревню, просто подняв на руки как какое-то бревно.
— Ответственность, — шептали они. — Ты должна быть сознательной… Это делается ради общего блага…
Она не могла сдержать своих горьких слёз, наблюдая за падающими лепестками цветов. Она крутила изо всех сил головой, когда ей на голову надевали венок. Она пиналась, брыкалась, мычала, что есть сил, но никто не обращал на неё внимания. Ей лишь улыбались фальшивыми улыбками и провожали в последний путь.