Оглядев военных, я спрашиваю:
— Вопросы?
— Никаких!
Вавилон словно был окутан серой вуалью. Трущобы стали выглядеть ещё хуже прежнего. Многие бедняки так и не смогли выкарабкаться из своей долговой ямы после эпидемии.
Торговые улицы опустели. Сказалось уничтожение Тьмы.
Поток рабов иссяк, а вслед за ним и новой «крови» в город. Что в два счёта разрушило уже устоявшиеся потоки Е-баллов в Вавилоне.
Тут и там всё больше ходило архитекторов, которые нередко устраивали самосуд над ворами и иными преступниками, чьё число заметно так возросло с последнего моего появления.
Некоторые торговцы также покинули город, ощущая так и висящее в воздухе напряжение.
— Вавилонская башня близка к завершению!
— Уже совсем скоро мы сможем вернуться домой!
— Земля вернётся! Всё станет как прежде!
— Мы больше не будем страдать!
Однако, несмотря на всё вышесказанное, Вавилон остаётся городом с численностью более тысячи игроков. Он всё ещё производит впечатление настоящего колосса. Разве что на глиняных ногах.
Но это не просматривается сразу. По крайней мере пока.
По прибытии в резиденцию я сразу же иду на встречу с Богучаровым и Хрюшей. Мужчина ведёт себя нервно, дёргается, постоянно оглядывается.
Видимо, бесконечные лозунги архитекторов и их хождение по городу невольно сказались и на бывшем депутате. Словно он что-то вспомнил крайне нелицеприятное из прошлой жизни.
Вдаваться в детали я не стал, да и сомневаюсь, что собеседник мне так уже всё и поведает.
— Город словно на иголках, — заявляет Богучаров. — Архитекторы вышли даже в районе зажиточных граждан. Плюют в спину и осуждают тех, кто ведёт праздный образ жизни. К чему-то серьёзному не прибегают, но многие авторитетные личности теперь даже из своих поместий носа не показывают. Из-за чего пришлось закрыть салон красоты. Клиентов-то нет!
Я хмурю брови, слушая мужчину.
А он всё продолжает.
— Охрану для «Незабудки» пришлось увеличить вдвое. Одна группа архитекторов попыталась ворваться в клуб и нанести «справедливость», но солдаты их отделали и выпнули прочь.
— Были ли последствия? — интересуюсь я.
— Пока никаких, — качает головой Богучаров. — Похоже, нас пробовали на зуб и пока решили не трогать. А вот некоторые заведения понесли немалые убытки от «радетелей чистоты и порядка».
Я перевожу взгляд на молчавшую Хрюшу. Закрытие салона красоты, её детища, сильно опечалило девушку, и теперь она постоянно хмурит бровки и смотрит куда-то в пустоту, явно погрузившись в невесёлые думы.
— Грядёт что-то плохое? — спрашивает она. — Может, не будем ввязываться и просто уедем?