Китаец аж задохнулся.
— Е…щ….е⁈
— Да.
— Сколько?
— Давай так. Ты мне сам назови сумму. В расчете на будущее?
Сумма оказалась весьма приличной. Скупердяйничать партнер не стал. Сейчас копеечку сэкономишь, потом рубли потеряешь. Когда другие корни не к тебе пойдут.
— Я пришлю своего человека за этой прелестью! Сегодня же вылетит!
— Присылай.
— И если… когда будут еще корни…
— Ты — первый в очереди.
— С тобой приятно иметь дело, Дан.
Мужчины одарили друг друга взглядами обаятельных крокодилов, и откланялись. Даниил Русланович задумчиво кивнул своему отражению.
Хорошие девочки.
Интересно, не сложится ли у Руслана с одной из них? Они хоть и ровесники, но болезнь матери заставила сына рано повзрослеть… ладно! Пусть идет, как идет. Для него девочки в любом случае будут родными. А раз так, не худо бы и справки о них навести.
Понятно, что милостыню они не примут, но ведь можно же узнать потихоньку, какие у них проблемы — и так же, исподтишка помочь. Никто и не узнает…
Леся спала наверху. Спала не под обезболивающими, не на наркотиках, не вскрикивая от боли во сне, а просто обычным сном уставшего и выздоравливающего человека. И за это Даниил Русланович что угодно готов был сделать для девчушек.
Итак… начальник СБ…
Салея о цели их визита догадалась быстро. Когда Таня попросила Руслана высадить их неподалеку от реки.
— Ты хочешь…
— Да. Если ты сможешь сейчас заняться моей… Оляшкой?
— Смогу, конечно. Но ты помнишь. Я могу ее только лишить удовольствия от выпивки, а выбор все равно за ней. Любящей мамой она не станет, и на шею тебе не кинется…
— Да мне бы уж хватило, и чтобы она к нам шляться перестала, — в сердцах высказалась Таня. — При бусе такого не скажешь, но эта зараза мне матерью-то не была никогда. Морду намажет, вырез ниже пупа — и на гулянку. А мне темно, страшно, дома жрать нечего… а то еще мужиков приведет. И слушай всю ночь, как кровать скрипит, да эта девка орет! Гулящая… А то еще соседи… хорошо, среди них добрые были, подкармливали. Не то вообще б сдохла. Одежду отдавали, обувь, к себе иногда пускали! Когда буся вернулась, я счастлива была. Я хоть есть начала вдосыт! И спать нормально! Комната своя появилась… как по мне — сдохла б эта Оляшка под забором, я б слова не сказала. За нее я не переживаю. Но буся этого могла и не пережить, ей-то это все равно дочь! Хоть и гнида! Я уж молилась, чтобы Оляшка сильно никуда не вляпалась, буся б за ней ведь и ходила, и ухаживала, и страдала бы… она все считает, что чего-то дочери не додала…
— А она додала? Я поняла так, что твоя бабушка не могла воспитывать дочь сама?