— «Клякса» начинай вертеть «размытую бочку» и сразу уходи на петлю, с заваливанием на правое крыло, — вновь отдал я команду.
Наш манёвр оказался неудобным для немцев и через несколько секунд мы поменялись местами. Теперь мы охотники, а они — дичь. Сблизились мы с ними практически сбоку. Егор открыл огонь и попал в фюзеляж и двигатель ещё одного, а я безжалостно добил немца. Четвёртый немец рванул на выход из боя. Преследовать мы его не стали, но пришлось вернуться в расположение полка, напоследок пролетели в десяти километрах от линии окоп, над вражеской территорией. Ничего интересного не заметили и взяли курс к своим. С Егором решили, что по одному сбитому немцу запишем на нас, а одного поставим в запись на полк. Приземлившись, сразу отправились на доклад к командиру полка. Кое-что подозрительное мы успели сфотографировать, но что там, сможет прояснить проявленная плёнка. Сами не успели толком рассмотреть. Наверняка туда снова пошлют разведку.
Начиналась активная подготовка к Львовско-Сандомирской операции нашими войсками. 1-ому Украинскому фронту отводилась роль в нанесении двух ударов на львовском и рава-русском направлениях. Задача — рассечь группу армий «Северная Украина», окружить и уничтожить в районе города Броды. Группа армий «Северная Украина» создана на основе группы армий «Юг». Командовал этими соединениями генерал-фельдмаршал Вальтер Модель. Эта группа насчитывала сорок дивизий. До начала наступления 1-го Украинского фронта, на участке группы армий «Северная Украина» было создано три полосы обороны. Первая — глубиной до шести километров. Вторая в пятнадцати километрах от переднего края, третья проходила по берегам рек Западный Буг и Гнилая Липа. Общая глубина вражеской обороны достигала пятидесяти километров. Немецкое командование предполагало в случае наступления советских войск, отвести свои войска на вторую линию обороны, чтобы избежать потерь при проведении артподготовки Красной Армией. Фронтовая разведка получила данные о замысле противника. Командующий маршал Иван Степанович Конев, назначен командующим с мая 1944 года, принял решение прорвать первую линию обороны без артподготовки. В дальнейшем использовать авиацию и артиллерию при прорыве второй линии обороны на участке 1-го Украинского фронта.
Ещё до начала операции пришлось летать в сопровождение наших бомберов, которые бомбили железнодорожные узлы или скопления германских войск. В эти дни я увеличил свой личный счёт сбитыми немцами уничтожив девять истребителей, мой ведомый сбил четыре «мессера». При этом мы с ним возвращались в полк живыми и здоровыми. Однако в целом по полку ситуация выглядела не так хорошо. За эти дни потеряли шесть лётчиков и всё из молодых. Аман Куннук получил ранение, но умудрился выброситься с парашютом над расположением советских войск. Слава богу ранение оказалось не очень тяжёлым, но якута отправили в госпиталь, парень чуть ли не плакал. Ни за что не хотел покидать фронт. Тринадцатого июля наш фронт начал войсковую операцию. Советские части нашего фронта прорвали оборону немцев, а к пятнадцатому июля продвинулись на двадцать километров вглубь обороны врага. В эти дни начались активные полёты бомбардировочной авиации советских войск. Мы, естественно, летали в прикрытие. Немцы агрессивно бросали свою истребительную авиацию. Кроме нашего полка учувствовали 4-ый авиационно-истребительный корпус, 5-ый истребительно-авиационный корпус, в том числе наша дивизия. Практически в каждый вылет у нас происходила «собачья свалка» в воздушном бою. Семнадцатого июля ранили моего ведомого Егора Ляпина, но до полкового аэродрома он дотянул. Жаров поставил ко мне в ведомые молодого лётчика Никиту Семечкина. Полетать нам с ним довелось всего три дня. Мой личный счёт сбитых немцев рос, за эти дни я уничтожил ещё шесть немецких истребителей. А на четвёртый день вылетов Никита погиб. Это был мой первый ведомый, который погиб, летая в паре со мной. Этот бой был очень тяжелым. Лётчики Люфтваффе как взбесились. Никита не заметил, как к нему пристроился в хвост немец и срезал его. Я видел, как «яшка» Семечкина врезался в землю. Меня охватило злобное безумие. Время будто стало резиновым. Я вертелся как уж на сковородке. Стрелял короткими очередями, стараясь попадать в фонарь самолёта, где сидел пилот. Я успел насчитать девять немцев, когда при нажатии гашетки выстрелов не последовало. Меня будто только что вынесло в реальность боя. Начал уворачиваться пытаясь уйти из боя, почти получилось. Очередь прошла по корпусу моего «яшки», полетели осколки от панели приборов. Я почувствовал удар по руке и в голову. Перед глазами стало темнеть, временами накрывая красной пеленой. Всё, отлетался. Такая мысль проскочила в голове. На краю сознания я решил посадить самолёт прямо на поле, так как крышку фонаря заклинило, а сил что-то предпринять уже не хватало. Я всё же сел, причём сел на брюхо, не выпуская шасси. Последнее что я помню, как бойцы в комбинезонах танкистов взламывают крышку фонаря и тащат меня из самолёта.