— Наверное, пойдёт искать консультанта…
— Правильно. А кто у нас разбирается в областях изменчивой реальности? Ну, в смысле, не у нас. Хотя у нас тоже кто-то разбирается, как выяснилось. Вдруг, неожиданно.
— Не знаю…
— Всего знать невозможно… — меланхолично прокомментировала Виталия. — Особенно в твоём возрасте. Но если исключить совсем уж экзотических личностей, добраться до которых сложнее, чем сюда, остаётся два общеизвестных варианта. Либо плыть по Небесной реке до Ирия, либо до Авалона к Моргане.
— Но ни туда, ни туда добраться невозможно, — констатировала Вика.
— С чего бы? Если ему откроют Врата, а он всё-таки волхв, легко доплывёт туда на подмётках собственных ботинок. А поскольку его корвет делал не абы кто, а целый водяной князь, то и до Авалона он доплывёт. И что нам это даёт? Молчи! Сама знаю, что ничего. И, как ты заметила, ни в одной из земель, за которыми мы наблюдаем, он не замечен.
— Значит его там нет, — констатировала Вика, но учительница её осадила:
— Не замечен! Блокировать мы смогли только Буян и то, как выяснилось, хреново, на Авалон сунулись и такой щелчок по носу получили, до сих пор в ушах звенит. А те же Рифеи… там столько входов и выходов, что надо оборудовать полноценную госграницу. Да и то, найдутся способы перепрыгнуть.
— И что делать?
— Ждать и надеяться, что этот не-царевич всё-таки не загнётся по дороге и припрётся за своей пассией.
— И тогда мы его… — начала было Вика, но учительница на корню загнула её кровожадный порыв:
— И тогда, если ты оказываешься вдали от центра событий — забиваешься в самый хорошо укреплённый угол, сидишь там и не отсвечиваешь, а когда всё закончится — бежишь в лазарет принимать раненых. А если оказываешься в центре событий — поднимаешь лапки кверху и не дёргаешься.
— Почему? — обиженно надула губки Вика.
— Потому, что ты одна из лучших моих учениц и я очень не хочу тебя потерять. И я искренне надеюсь, что этот не-царевич сможет завершить хитрый план Сиззлинга до того, как тот фактически начнётся.
— Почему? — вот тут Вика была искренне удивлена.
— А потому, что у этого плана нет ни единого шанса реализоваться. Слишком долго, слишком сложно. Запомни: слишком долгие планы, как и слишком сложные комбинации всегда проваливаются.
Она посмотрела на ученицу и передразнила:
— А почему? Да потому, дорогая, что всегда есть флуктуации, которые невозможно предусмотреть. Потому, что мир меняется непрерывно и в значительной степени непредсказуемо. Потому, что жизнь извращённее самых больных фантазий. Чем сложнее комбинация, чем больше в ней взаимосвязей, шагов и переходов, тем больше случайностей она ловит. Чем длиннее план, тем больше перемен встанут у него на пути. Непредсказуемых перемен. И, боюсь, если этот волхв не решит нашу проблему в ближайшее время, через год — полтора нам придётся самим думать, как сбыть эту Свету Полоцкому и чем ему за неё приплачивать.