«Флорины, значит, — отметила я про себя. — Придётся привыкать к местной валюте».
— А что с запасами? С поставщиками отца?
— Запасов нет, госпожа, я же говорю. А рыбаки… Они сочувствуют вашему горю, но без денег рыбу не отдадут. У всех семьи, всем есть нечего.
Я кивнула. Это было логично. Но я также знала, что в рыбном деле есть одна особенность — свежую рыбу нужно продать быстро, иначе она испортится. А значит, у рыбаков должен быть постоянный и надёжный покупатель.
— Этот Морган… олдермен. У него есть своя рыбная лавка?
Эмма покачала головой:
— Нет, госпожа. Но его племянник, Родерик, держит большую лавку на главной площади. После того как ваш отец закрылся, он скупает почти весь улов в городе.
Я задумчиво прикусила губу. Интересно.
— И по какой цене?
— Дешевле некуда. Рыбаки ворчат, но выбора-то нет. Или продавай ему, или вези на дальний рынок, а там и вовсе за бесценок уйдёт, если успеешь довезти.
Картина постепенно складывалась. Монополия. Я не раз сталкивалась с подобным в своей прошлой жизни.
— Скажи, Эмма, этот ростовщик… он даёт отсрочки?
— Бывает, госпожа. Если видит, что дело стоящее и деньги вернутся с процентами.
Я задумалась. У меня практически не было денег — только то, что могло остаться в доме Лессы. Но у меня были знания. Знания о том, как правильно хранить рыбу, как её обрабатывать, как вести торговлю. В моё время это уже было настоящей наукой.
— Я не продам лавку, — твёрдо сказала я, оборачиваясь к служанке. — Продолжу дело отца.
— Но госпожа, ваше нежное сердце…
— Моё сердце… моё сердце в порядке, — неожиданно для самой себя выпалила я. И странное дело — я действительно чувствовала себя хорошо. Да, слабость была, но не было той глухой боли в суставах, к которой я так привыкла в последние годы, не было одышки, не было тянущей боли в пояснице. Вместо этого было молодое, крепкое тело, полное энергии.
Был риск, что меня примут за сумасшедшую, если я начну вести себя совсем не так, как прежняя Лесса. Но, с другой стороны, попытка самоубийства могла многое объяснить. Люди часто меняются после таких событий.
— Эмма, кто лучший рыбак в городе? — спросила я, решительно направляясь к двери.
— Что? — опешила старушка. — Да Марк, наверное. Марк Хольт. Он вас и спас, госпожа. Но куда вы?
— К Марку Хольту. Мне нужно с ним побеседовать о… — недоговорила я, распахивая дверь на улицу. Яркий солнечный свет тотчас ударил в глаза, и я на мгновение зажмурилась. А когда открыла их — замерла от открывшегося вида.
Узкая улочка, вымощенная булыжником, спускалась к морю. По обе стороны от неё теснились двух- и трёхэтажные каменные дома с черепичными крышами. Вдалеке виднелся порт с лесом мачт и множеством маленьких лодок.