Я сглотнула комок в горле. Выходит, Лесса пыталась себя убить… а я каким-то невероятным образом оказалась в её теле. Как такое вообще возможно?
— Эмма, — я обратилась к пожилой служанке, имя которой внезапно всплыло в памяти, — расскажи мне, что… что было с отцом перед смертью?
— Вы же знаете, госпожа… — с недоумением сказала старушка, но затем вздохнув, заговорила, — господин Харлон поссорился с олдерменом Морганом из-за новых налогов для мелких торговцев. Говорил, что это неправильно, что порядочные люди едва сводят концы с концами, а богачи только жиреют. После этого олдермен будто с цепи сорвался — проверки на каждом шагу, штрафы за любую мелочь. Ваш отец был вынужден брать деньги у ростовщика Крокса, чтобы не разориться. А потом эта лихорадка… — старушка вздохнула ещё тяжелее. — Надо бы лавку продать, госпожа. Выплатить долги и уехать к тётке в Вельмор. Вам с вашим нежным сердцем нельзя здесь оставаться.
— Помоги мне встать, Эмма, — твёрдо сказала я, отбрасывая одеяло. Если Эмма не ошиблась, то продав дом и выплатив все долги, я останусь ни с чем, а в моем возрасте… хм, в любом случае быть приживалкой у склочной тетушки мне не хотелось.
— Что вы, госпожа! Доктор сказал…
— К чёрту доктора, — отрезала я, с удивлением отмечая, как легко тело, которым я теперь владела, реагирует на мои команды, несмотря на слабость после болезни. — Мне нужно увидеть лавку.
Эмма не решилась перечить и помогла мне подняться. Одеваясь в простое, но опрятное платье, я украдкой рассматривала своё новое тело в потускневшем зеркале на стене. Стройная фигура, каштановые волосы, зелёные глаза, правильные черты лица… Она была красива, эта Лесса. И так молода!
«Прости, девочка, — мысленно обратилась я к бывшей хозяйке тела. — Но, кажется, у меня появился второй шанс. И я сделаю всё возможное, чтобы не упустить его».
Спустившись по скрипучей деревянной лестнице, я оказалась в помещении рыбной лавки. Просторная, но тёмная комната с деревянным прилавком и пустыми ледяными ящиками выглядело заброшенным.
— Эмма, когда лавка закрылась?
— В день смерти хозяина, госпожа. Уж две недели как. Весь товар пропал, коптильня остыла. Но долги-то остались, — старушка опять тяжело вздохнула.
Я медленно прошлась по помещению, внимательно осматривая каждый угол. За тридцать лет управления собственным рыбным магазином я изучила это дело вдоль и поперёк. И сейчас, глядя на эту лавку, я видела не упадок, а возможности.
— Сколько мы должны этому… Кроксу? — спросила я, проводя пальцем по пыльному прилавку.
— Двадцать золотых флоринов, госпожа. Немыслимые деньги!