Что ни говори, а «шведский стол» поутру был… предельно правильным, если так можно сказать. Отсутствие серьёзной еды и небольшие подносы как будто требовали питаться правильно, всеми силами намекая на суть того, что из себя представлял завтрак.
Эльзу я заметил первой — её макушка торчала у фонтана рядом с Лизой. Они о чём-то увлечённо переговаривались, не обращая внимания ни на что больше. Особенно примечательным был медицинский халат, который рыжеволосая фурия накинула поверх формы, и очень этим гордилась.
— Ты долго, — бросила Эльза, едва обернувшись и заметив меня. На её лице всплыла искренняя улыбка.
— Осматривался, — я пожал плечами. — Тут есть, на что поглядеть.
— Пф-ф, — фыркнула Эльза, вздёрнув носик. — Ты даже на фестивале умудряешься вести себя так, будто проводишь инспекцию.
— Я всего лишь ценю чужие усилия, Эльза, — я потрепал её по волосам, из-за чего девушка стремительно зарделась. — И одобряю основательный подход даже к такой мелочи, как студенческий фестиваль.
Лиза хмыкнула, хитро прищурившись, но комментировать увиденное не стала — её внимание уже переключилось на Громова и Сориар.
Белль, как обычно, держалась с безупречной грацией сбежавшей со сцены балерины, то и дело соприкасаясь плечами со своим спутником. Дима же выглядел одновременно довольным и малость смущённым таким проявлением инициативы, словно до поступления в академию кого-то женского пола к нему не подпускали ближе, чем на выстрел «Громобоя».
— Ну, кхм-кхм, что? — Громов окинул взглядом нашу компанию, — все готовы? Говорят, военное крыло сегодня сделало ставку на отстрел мишеней с призами. Даже обычный огнестрел будет. И Ирвинг там лично.
— Я бы посмотрела, — оживилась Белль, от которой, наверное, никто ничего другого и не ждал.
— А я бы поучаствовала, — бросила Лиза азартно. — Но сначала — фехтовальный стенд. Там показательные дуэли через полчаса.
Я перевёл взгляд на Виктора, который держался чуть поодаль. Рядом с ним, вцепившись в его локоть, стояла Мариэлла Озмунд. Стояла — и что-то вещала ему с хитрой, собственнической улыбкой. Парень слушал её с видом мученика, которого уже пожарили на костре, но сняли, чтобы довести до готовности позже.
Заметив мой взгляд, Виктор изобразил лицом сложную гримасу, кричащую — «спасите!».
Я махнул ему рукой, выкрикнул его имя — и блондин поспешил воспользоваться этим, чтобы под реальным предлогом урвать глоточек свободы. Он немедленно рванул к нам.
— Если через час я не вернусь, — произнёс он шёпотом, едва приблизившись и воззрившись на Эльзу, — мои останки ищите в клубе верховой езды.