Улей близко
Дворники со скрипом метались по лобовому стеклу, с трудом справляясь с проливным дождем. Свинцовые облака давили на дорогу, словно пытались смыть последние следы человечества с лица земли. Я сидел за рулем, подавшись вперед, чтобы лучше видеть размытое шоссе сквозь пелену осадков.
— Чертов Питер, — пробормотал я, вглядываясь в серый горизонт. — Даже конец света не изменил погоду. Август на дворе, а льет как из ведра.
Ветер с Финского залива бросал потоки воды в боковые стекла и проникал в салон через неплотно закрытые окна, принося с собой промозглый холод. Типичный питерский «летний» день — только теперь без туристов, застывших с фотоаппаратами у Исаакия, и без бесконечных пробок на Невском.
Сафар изменил моё восприятие мира до неузнаваемости. В голове установилась звенящая тишина — словно кто-то стер с микросхемы все лишние контакты, оставив только чистую логику и безупречную точность. Ни страха, ни сомнений — лишь кристальная ясность и расчетливость хищника. Окружающая реальность раскрывалась передо мной во всей полноте: шорох шин по мокрому асфальту, запах ржавчины от брошенных автомобилей, легкие вибрации воздуха от дыхания спутников — всё это складывалось в единую, идеально понятную картину.
На соседнем кресле сидела диана и крутила в руках нож, лениво перебрасывая его из ладони в ладонь. Тусклый свет приборной панели отражался в лезвии, когда она свободной рукой поправила выбившуюся прядь и бросила быстрый взгляд на заднее сиденье.
— Насть, не дергайся, — бросила она, не оборачиваясь.
— Я не делгаюсь, — девочка невинно улыбнулась, хотя секунду назад её руки мерцали голубоватым светом — верный признак готовящейся «Вспышки».
Настя тут же шевельнула пальцами, и её тело исчезло в ореоле синеватого свечения, чтобы мгновенно материализоваться на том же сиденье, но теперь уже вплотную к спящей Нине. Женщина вздрогнула, когда девочка прижалась к её боку.
— Насть, я кому сказала? — в голосе Дианы прорезались стальные нотки.
— Скучно, — надула губы девочка, теребя потрепанную куклу, найденную в одном из брошенных домов. — Когда мы уже плиедем?
Я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Девочка, смертельно опасная в бою благодаря своему силовому полю и способности к телепортации, сейчас выглядела обычным уставшим ребенком. Тут же поймал себя на мысли, что иногда совсем забываю о ее совсем юном возрасте.
Рядом с Настей молча сидел Андрей. Его руки медленно двигались — пальцы удлинялись, ногти заострялись, превращаясь в когти, затем возвращались к человеческому облику. Он тренировался контролировать трансформацию с почти медитативной сосредоточенностью.