Танк снова рванулся вперёд, явно рассчитывая на то, что его поле защитит от арматуры. Он не понимал, что имеет дело не с обычным телекином.
Леха направил все прутья в одну точку силового поля с невероятной скоростью. Концентрированный удар превратил металл в настоящий таран, который пробил защиту Танка, как копьё пробивает бумагу. Арматура пронзила тело насквозь, пригвождая его к стене здания. Кровь хлынула из множественных ран, но каким-то чудом Танк всё ещё оставался в сознании, хрипя и извиваясь, пытаясь освободиться.
Леха неторопливо подошёл к нему, наблюдая за конвульсиями умирающего противника с клиническим интересом.
— Как чувствуешь себя, герой? — спросил он, наклоняясь к искажённому болью лицу Танка. — Нравится осознавать весь масштаб своей ничтожности?
Танк попытался что-то сказать, но из его рта вырвался только кровавый пузырь. Леха улыбнулся и телекинезом медленно провернул один из прутьев в его теле. Мужчина дёрнулся, издав нечеловеческий вопль.
— Это за Нику, — сказал Леха, проворачивая второй прут.
Танк снова закричал, его глаза начали закатываться.
— А это за мои руки, — телекин провернул третий прут, и из всех ран Танка хлынула свежая кровь, окрашивая бетон в тёмно-красный.
Наигравшись, Леха отвернулся от умирающего противник, словно полностью потерял к нему интерес, и продолжил свой путь к штабу. Теперь ничто не могло его остановить.
По мере продвижения к центральному зданию, Леха сталкивался с отчаянным сопротивлением оставшихся в живых бойцов. Они стреляли из-за укрытий, пытались устраивать засады, но против его телекинеза не были готовы. Пули останавливались в воздухе и возвращались к стрелкам. Ножи и металлические трубы выворачивались из рук и вонзались в глотки владельцев. Леха творил настоящую бойню, оставляя за собой след из десятков изуродованных тел.
Особенно изобретательным он стал с группой из пяти бойцов, решивших атаковать его из засады. Когда они выскочили из-за угла с автоматами наперевес, Леха улыбнулся и телекинезом выдернул чеку из гранаты на поясе центрального бойца. Мужчина даже не понял, что произошло, лишь ощутил, как что-то щёлкнуло на его поясе за мгновение до взрыва, разорвавшего его и двух ближайших товарищей на куски. Двоих оставшихся Леха просто припечатал к стене телекинезом с такой силой, что их кости превратились в пыль, а внутренние органы лопнули, забрызгивая бетон кровавой кашей.
Наконец, он достиг штаба Голубева — обычного офиса в бывшей администрации рынка. Леха даже не замедлил шаг. Он просто сузил глаза, концентрируя взгляд на двери, и её сорвало с петель, смяв, словно консервную банку. Внутри находился единственный охранник, который при виде Лехи попытался выхватить пистолет. Взгляд телекина на мгновение скользнул по нему, и мужчину с такой силой впечатало в стену, что он превратился в кровавое пятно.