От ее слов у меня на душе стало как-то особенно тепло. Приятно, черт возьми, когда тебя ценят.
Я дошел до массивной двери с надписью «Операционный блок. Вход строго по пропускам». За ней оказался небольшой санпропускник. С одной стороны располагались шкафчики для уличной обуви и одежды, с другой — полки со стопками чистых хирургических костюмов, шапочек, масок и бахил.
Я быстро переобулся, натянул на себя свежий зеленый костюм, шапочку, повязал маску. Потом сунул руки в специальный артефакт, встроенный в стену, — небольшое углубление, из которого тут же ударила струя прохладного, чуть покалывающего тумана.
Секунда — и мои руки были идеально чистыми и продезинфицированными. Удобная штука, надо сказать. Гораздо лучше, чем долгое и нудное мытье под краном с мылом и щеткой, как это было в моем прошлом мире.
Сделав глубокий вдох, я толкнул дверь и вошел в восьмую операционную.
Первое, что бросилось в глаза, — это количество народа. В довольно просторном, залитом ярким светом операционных ламп помещении находилось не меньше десяти человек! Многовато для одной операции, даже сложной.
Кто все эти люди? И почему они все так удивленно смотрят на меня?
В центре, у операционного стола, на котором уже лежал пациент, полностью накрытый стерильными простынями так, что виден был лишь небольшой участок операционного поля, стоял мастер-целитель Шаповалов.
Высокий, худощавый мужчина лет пятидесяти. Его лицо было почти полностью скрыто хирургической маской и шапочкой, но строгий, сосредоточенный взгляд его серых глаз из-под густых бровей говорил о многом.
Я мельком разобрал стоящих рядом с ним — двое ассистентов, операционная сестра и анестезиолог. Остальные, видимо, были наблюдателями — какие-то молодые люди в таких же халатах и масках.
— А вы кто такой, молодой человек? — Шаповалов оторвался от пациента и резко повернулся ко мне. Голос у него был низкий, властный и не предвещающий ничего хорошего. — И что вы здесь делаете? У нас операция сейчас начнется.
Не успел я и рта раскрыть, как ко мне тут же бросились две операционные сестры, преграждая мне путь.
— Вам сюда нельзя! — строго сказала одна из них. — Здесь стерильная зона! Покиньте помещение!
— Я адепт Разумовский, — ничего не понял я. — Меня к вам направил мастер-целитель Киселев. Сказал, что я буду ассистировать на операции.
В операционной повисла тишина. Такая, что слышно было, как жужжат лампы. Все взгляды были устремлены на меня. Шаповалов несколько секунд молча разглядывал меня своими колючими серыми глазами, потом его губы скривились в презрительной усмешке.