И когда Шаповалов, в очередной раз остановившись посреди комнаты, в отчаянии рявкнул:
— Ну что, больше никаких светлых мыслей в ваших гениальных головах не родилось⁈ Ни одной, мать вашу, здравой идеи⁈ Бездари! Абсолютные, непроходимые бездари!
Я не выдержал. Поднялся из-за стола.
— Это может быть системное заболевание, например, болезнь Кастлемана или гистиоцитоз! — мой голос прозвучал неожиданно громко и уверенно в наступившей тишине.
Все, как по команде, замерли и уставились на меня. Хомяки смотрели с открытыми ртами, а Шаповалов медленно, очень медленно, обернулся в мою сторону. Его лицо все еще было красным от гнева, но в глазах мелькнуло что-то новое — удивление, смешанное с недоверием.
— Что ты сказал, адепт? — его голос был тихим, но в этой тишине он прозвучал, как раскат грома.
В ординаторской повисла напряженная тишина. Вся эта шайка-лейка — и сам Шаповалов, и его троица хомяков — уставились на меня так, будто я только что сообщил им о втором пришествии или, как минимум, предложил лечить геморрой припарками из крапивы.
И откуда столько удивления?
Шаповалов медленно, очень медленно, сделал два шаг в мою сторону. Его лицо все еще было багровым от гнева, но в колючих серых глазах мелькнуло что-то похожее на недоуменное любопытство.
— Повтори свою… гениальную мысль, — его голос был низким, почти рычащим, но меня это нисколько не смутило. Таких вот грозных начальников я в своей прошлой жизни перевидал столько, что ими можно было бы небольшой город заселить. — И постарайся, чтобы она хотя бы отдаленно напоминала медицину, а не сборник фантастических рассказов.
Я спокойно выдержал его взгляд. Никакого трепета перед Мастером-Целителем я не испытывал. Да, ранг, да, опыт в этом мире. Но мои знания и мой опыт из прошлой жизни стоили гораздо больше, чем все его регалии.
— Я сказал, Мастер-целитель, — мой голос прозвучал ровно и уверенно, без тени заискивания, — что у пациента Петренко, с высокой долей вероятности, не локализованная опухоль надпочечника, а проявление системного заболевания. Исходя из клинической картины и данных обследования, я бы предположил либо болезнь Кастлемана, либо один из гистиоцитозов.
Я сделал короткую паузу, давая им возможность осознать услышанное. Фырк на моем плече едва заметно кивнул — мол, правильно давишь, двуногий!
— Изучив историю болезни, — продолжил я тем же тоном, — я обратил внимание на несколько моментов, которые не укладываются в картину простой аденомы. Стойкий лейкоцитоз, высокая СОЭ, субфебрильная температура на протяжении нескольких месяцев, потеря веса — все это классические признаки системного воспалительного или неопластического процесса. К тому же, вы сами упомянули, что во время операции столкнулись с выраженной кровоточивостью измененных тканей и нетипичным видом самого образования. Это также может свидетельствовать в пользу моей версии. Некоторые системные заболевания, особенно на ранних стадиях, очень умело маскируются под локальную хирургическую патологию, вводя в заблуждение даже опытных клиницистов.