Хомяки слушали меня, разинув рты. Суслик, самый нервный из троицы, попытался возразить:
— Но… но, коллега, болезнь Кастлемана… это же такая редкость! Нас в академии…
— Редкость — не значит невозможность, коллега, — я слегка улыбнулся, глядя на него сверху вниз (в профессиональном смысле, конечно). — В медицине не бывает ничего невозможного. И если вы будете ориентироваться только на типичные случаи из учебников, то рискуете пропустить много интересного. И, что гораздо хуже, навредить пациенту.
Суслик тут же сник и уткнулся носом в свои записи. Пончик что-то пробормотал про «агрессивный рак», но Шаповалов так на него рявкнул, что тот подавился собственными словами.
— Молчать всем! — приказал он, не сводя с меня тяжелого взгляда. — Разумовский, продолжайте. Какие конкретно ваши предложения по дальнейшей тактике?
Ага, лед тронулся. Кажется, мои слова, подкрепленные уверенностью и профессиональной терминологией, заставили его задуматься.
— Я считаю, Мастер-целитель, — сказал я, — что прежде чем планировать повторное, заведомо рискованное хирургическое вмешательство, необходимо провести пациенту Петренко ряд дополнительных исследований. Во-первых, развернутый иммунологический анализ крови и определение специфических онкомаркеров, а также маркеров системных заболеваний. Во-вторых, крайне желательно получить гистологический материал не из самого очага в надпочечнике, который, как мы уже убедились, сильно кровит, а, например, из одного из увеличенных лимфатических узлов. Конечно если таковые будут обнаружены при более тщательном пересмотре КТ-снимков или при УЗИ-исследовании. Пункционная биопсия под УЗИ-контролем измененного лимфоузла может дать нам гораздо больше информации. И, разумеется, необходима консультация квалифицированного гематолога или онкогематолога.
Шаповалов несколько мгновений молчал, хмуро глядя на меня. Потом он резко выпрямился.
— Что ж, Разумовский, — его голос звучал уже не так агрессивно, но все еще очень жестко. — Ваша теория, конечно, смелая. Даже слишком смелая для адепта. Но, черт побери, в ней есть определенная логика! И она, по крайней мере, объясняет тот бардак, с которым мы столкнулись в операционной. Поэтому…
Он обвел взглядом своих понурых интернов.
— … Поэтому вы, Разумовский, лично и займетесь этим дообследованием! Раз уж вы такой умный, вот и докажите свою правоту на деле! Борисова! — рявкнул он на Белочку. — Отправляетесь с Разумовским! Будете ассистировать ему при пункции лимфоузла, если он его найдет! Фролов! Величко! — его взгляд впился в Суслика и Пончика. — На вас — все необходимые анализы крови! И чтобы к вечеру у меня на столе лежали полные результаты! Вы же у него уже брали кровь? Надеюсь, в этот раз обойдетесь без гематом на полруки и не перепутаете пробирки? Все! Вперед, работать! А вы, Разумовский, — он снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул странный огонек, — если ваша болезнь Кастлемана не подтвердится… Я вам такой гистиоцитоз устрою, что вы надолго забудете дорогу в хирургическое отделение!