Чудовищная, но безупречная военная логика.
Зачем лечить своих солдат, если можно быстро и эффективно убивать чужих? И ведь с их точки зрения это было абсолютно правильно. Война.
«Я попытался возразить. Сказал, что это противоречит нашей цели, клятве Гильдии, элементарной человечности. Вессель посмотрел на меня как на наивного ребенка. „Война изменилась, Василий. Враг использует отравляющие газы. Нам нужно оружие нового поколения. И вы его создали“».
Хлор, фосген, иприт. Химическое оружие стало нормой ведения боевых действий. На этом фоне разработка биологического оружия была логичным следующим шагом.
Чудовищная логика, но логика.
Я перевернул страницу. Почерк стал совсем неровным, буквы прыгали и плясали.
«Следующую неделю я провел в аду. Днем — участвовал в совещаниях по „оптимизации патогена“. Ночью — искал способ его уничтожить. Они планировали полевые испытания. На военнопленных. „Гуманно“, как сказал Вессель. „Быстрая смерть вместо медленной в лагере“».
Эксперименты на людях. Тогда, в разгар мировой войны, это не считалось преступлением. Военнопленные не были людьми в полном смысле этого слова. Расходный материал.
«Я понял — нужно действовать. В ночь на пятнадцатое марта, когда лаборатория была пуста, я уничтожил все. Все образцы патогена. Все записи. Всю документацию. Использовал термитную смесь — от лаборатории осталось лишь пепелище».
Термит. Горит при температуре в две с половиной тысячи градусов. Плавит сталь. От биологических образцов не остается даже следов ДНК. Он знал, что делает. Он уничтожал свое творение наверняка.
«Подстроил так, чтобы выглядело как несчастный случай. Утечка эфира, случайная искра. Троих ночных лаборантов обвинили в халатности. Их расстреляли на следующий день. Без суда»
Тут была пауза. Несколько строк были зачеркнуты так тщательно, что разобрать их было невозможно. Черные, жирные штрихи, почти прорвавшие бумагу.
«Их кровь на моих руках. Михаил Петров, двадцать три года, женат, дочь двух лет. Сергей Ильин, девятнадцать лет, единственный сын у матери-вдовы. Константин Зуев, тридцать один год, трое детей. Я убил их. Не прямо, но убил. Ради спасения тысяч. Миллионов. Было ли это оправдано? Не знаю. Но другого выхода не видел».
«Проблема вагонетки». Убить троих невиновных, чтобы спасти миллионы.
Этическая дилемма, не имеющая правильного решения. И выбор человека, оказавшегося в такой ситуации. Выбор, который потом не дает спать до конца жизни.
«С собой из горящей лаборатории я смог вынести только эту тетрадь. В ней — мои личные записи по созданию ингибитора. Антидота. „Ключа“, способного выключить патоген. Я начал работу над ним, как только понял, что создал. Предчувствие, интуиция — называйте как хотите. Но я знал — это оружие рано или поздно будет использовано».