— Тогда убеди её быть сама по себе рядом с тобой. Ты умеешь быть убедительным. Я видел.
И он отключился.
Серебряный…
Общение с ним всегда оставляло ощущение, что тебя пропустили через центрифугу: выжали всю информацию и вышвырнули обратно, слегка помятого и сильно озадаченного.
Я убрал телефон в карман. Постоял ещё секунду, прижимаясь затылком к холодной стене, и закрыл глаза.
Спецгруппа завтра к утру. Подготовить к транспортировке. Изолировать. Жёстко.
Я оттолкнулся от стены, расправил плечи и двинулся по коридору к переходу между корпусами.
Работа не ждёт. Она никогда не ждёт.
Я шёл по переходу, и мои шаги отдавались эхом в пустом пространстве. В голове — каша. Нет, не каша, каша подразумевает однородность.
Скорее — салат. Дикий, безумный салат из ингредиентов, которые никогда не должны оказываться в одной тарелке. Пропавшие духи-хранители, десятки пустых мест по всему округу. Архивариус, который собирает энергию с методичностью коллекционера и для целей, от которых у Серебряного голос становится стальным. И на другой стороне — Шаповаловы. Хорошо хоть что у них все в порядке.
Подготовить Величко к транспортировке. Не сказать Семёну. Сказать Семёну. Не сказать. Чёрт.
Телефон завибрировал в кармане.
Я достал его, ожидая увидеть скрытый номер и голос Серебряного с очередной порцией тревожных новостей, но на экране высветилось фото Вероники. Мягкий свет, улыбка, черные волосы, чуть прищуренные глаза.
Что-то внутри переключилось. Мгновенно, без промежуточных состояний, как щёлкает реле. Спецгруппы, транспортировки, Архивариус — всё это отодвинулось на периферию, как декорации, которые задвигают за кулисы, и на сцене осталось только лицо на экране.
— Да, родная, — мой голос изменился сам собой, без усилия, без актёрства. Просто так бывает: один человек — и ты другой.
— Илья! — голос Вероники звенел. Не просто звенел — переливался, как хрустальный колокольчик, по которому ударили солнечным лучом. — Звонил риелтор! Документы готовы! Проверка прошла, обременений нет, история чистая, все бумаги в порядке! Через два дня сделка!
Дом. Наш дом.
— Отлично, — я улыбнулся, и улыбка была настоящей, без примеси усталости. — Значит, скоро переедем.
— Ты даже не представляешь! — Вероника говорила быстро, взахлёб, глотая окончания слов и перескакивая с мысли на мысль с той очаровательной бессистемностью, которая у неё включалась в моменты сильного волнения. — Я уже шторы выбираю! Льняные, знаешь, такие, натуральные, с текстурой! И диван! Ты не представляешь, какой он классный, угловой, с подушками, обивка серо-зелёная, я фото скину, он идеально встанет в гостиную, у стены с окнами! И кухню надо будет доделать, там столешница старая, я уже нашла мастера, он говорит, за неделю… И в детс… — она осеклась. Микроскопическая пауза, в которую вместилось всё: надежда, неловкость, суеверный страх сглазить. — … то есть в гостевую. В гостевую комнату тоже нужны шторы. Там окна на восток, утром солнце будет бить прямо в…