— Мне кажется, или уже полдень? — спросил он.
— Насколько я могу судить по своим часам, оставшимся у рыжего ганса в кармане, сейчас уже ЗА полдень. Солнце вниз пошло. Что скажешь, дитя природы? — повернулся Середа к азиату. Тот не обратил внимания на подначку, пробурчал:
— Прошел полдень.
— Нравишься ты мне, товарищ, прямо Финдлей какой-то! — опять порадовал Жанаева непонятным неугомонный артиллерист.
— Какое еще финлэйд? — почему-то разозлился бурят.
Середа понял, что перегнул палку, перестарался от нервности и волнения, от тягостного ожидания. Зря товарища прищемил, а тот ведь тоже из мяса, как оказалось, значит тоже на нервах весь.
— Человек такой, шотландский, боролся с английским империализмом, очень немногословный. Про него еще народный поэт товарищ Роберт Бернс написал стихи.
— Книжки читал? — не то поощрительно, не то осуждающе спросил азиат.
— А то ж! У нас хорошая была библиотека, много чего интересного было. Книга — она источник знаний, — не без пафоса сказал артиллерист.
— Про Финдлея-то этого что там было? — спросил, в свою очередь, утомившийся от ружейных приемов Лёха.
— Ну, если охота — то вот, помню, в переводе Маршака. Охота послушать? — осведомился покрасневший Середа.
— Давай. Только тихонько.
Артиллерист откашлялся в кулак и тихонько продекламировал:
— Кто там стучится в поздний час?
«Конечно, я — Финдлей!»
— Ступай домой. Все спят у нас!
«Не все!» — сказал Финдлей.
Помолчали. У Лёхи вертелся на языке вопрос: «А чем шотландец неразговорчивый в этом стихе с британцами боролся?», но он благоразумно решил не нагнетать ситуацию. Азиат тоже вроде как удовлетворился сказанным. Когда молчание стало тягостным, Лёха не выдержал и спросил:
— Что делать будем? Раз Семенов так задержался — у него явно проблемы.
— Идти нада, — отозвался бурят, начав демонстративно собирать вещи.
— Куда?
— На муда, — неприязненно заявил Жанаев и добавил:
— Выручать нада.
— Вообще-то он говорил, чтобы мы шли дальше, — нейтрально напомнил Середа и выжидательно посмотрел на товарищей.
— Мало ли что он говорил, — огрызнулся Лёха. Честно говоря, двигаться куда-либо с безопасной полянки было страшно. Но идти куда-то дальше без ставшего привычным и всегда находившим выход из положения дояра было еще страшнее. С ним как-то спокойнее было. Увереннее. Как за танком.
Собрались быстро, благо вещей не воз. Присели подумать.
— Ты тут сиди, — сказал Жанаев артиллеристу.
— С чего бы вот? — удивился тот.
— В общем, правильно, а то если Семенов запаздывает, придет сюда — а тут никого. Ты у нас связным будешь — поддержал бурята Лёха.