Разумеется, внешне он не очень-то от них отличался.
Двое его братьев, Бенедикт и Руперт, унаследовали от красавицы-матери смуглую кожу и темные волосы. Дариус, как и его братья Алистер и Джеффри, своими золотисто-каштановыми волосами и глазами цвета янтаря пошел в отца, лорда Харгейта. Как и братья, Дариус был высок, силен и красив.
В отличие от остальных Дариус всегда проявлял склонность к наукам. Он начал раздражать отца еще тогда, когда настоял на обучении в Кембридже, в то время как все мужчины в их роду всегда обучались в Оксфорде. Дариус утверждал, что в интеллектуальном плане Кембридж гораздо выше. Там можно изучать ботанику, сталеплавильное дело и другие предметы, относящиеся к естествоиспытанию и практической философии.
Верно, в Кембридже он преуспел. К сожалению, после завершения обучения там развитие интеллекта в нем возобладало над привязанностями и моральными устоями.
Проще говоря, Дариус подчинил свою жизнь двум занятиям. Первое – изучение поведения животных, особенно во время спаривания и размножения. И второе – подражание этому поведению в свободное время.
Проблема заключалась в занятии номер два.
Что касается женщин, то и остальные четверо сыновей лорда Харгейта святыми не были. Исключение составлял лишь Джеффри, который был моногамен с рождения. Однако когда речь заходила о количестве побед на любовном поприще, с Дариусом сравниться не мог никто.
И все же его женолюбие было небольшим прегрешением, потому как отец, мать и остальные члены семейства были далеки от пуританства. Поскольку он дал себе зарок не соблазнять невинных девушек, его нельзя было обвинить в том, что он подлец. Поскольку у него хватало ума ограничивать свои похождения областью полусвета, в скандалах он замешан не был. Моральные нормы высшего света и полусвета были в любом случае «гибкими», и проделки молодых повес редко вызывали порицание, не говоря уже о том, чтобы о них писали на страницах желтой прессы.
Ярость семейства вызывали его методичность и бездушие при погоне за победами на любовном фронте.
Изучаемые им животные значили для него куда больше, чем женщины, с которыми он спал. Он мог перечислить все большие и малые отличия одной породы овец от другой, но не мог вспомнить, как зовут его нынешнюю возлюбленную, не говоря уже о том, чтобы сказать, какого цвета у нее глаза.
Напрасно прождав, пока его двадцативосьмилетний сын остепенится или хотя бы проявит признаки принадлежности к роду человеческому, лорд Харгейт решил, что настало время вмешаться.
И велел Дариусу явиться к себе в кабинет.