Пиромант фыркнул и толкнул массивную дверь. Та легко ушла в сторону, и мы прошли в соседний зал — сплошь заставленный столами и с полукруглой сценой. Пробоин в стенах здесь не было, только иллюминаторы, а вот в потолке прорех хватало с избытком. У меня даже сложилось впечатление, что над всем помещением расположен единый аквариум, — уж больно солидные тени сновали над нашими головами.
— А почему «Стадион»? — поинтересовался я причиной, побудившей дать клубу столь неподходящее название.
— Чтоб никто не догадался, — буркнул пиромант и уселся за один из свободных столов.
Музыкальный проигрыш закончился, на сцене замелькали тени, начал подниматься белый дым, и в этом дыму вдруг возникла фигура парня в черной футболке, армейских штанах и высоких ботинках. Точнее — не сама фигура, а ее голографическое изображение.
Лоцман.
Дурные мысли будто вбитый в голову гвоздь,
Пиво не берет, становится комом в горле как кость,
Курить давно бросил, качаюсь, здоровья немерено,
Казалось бы, живешь и живи, коли судьбой так отмерено.
А вот хрен там!
Резкий речитатив исполнителя мурашками пробежался по спине, финальная фраза — четкая и размеренная — уколола под сердце, и я потянул Напалма из-за стола.
— Пойдем в другой зал!
На работу впотьмах, домой уже затемно,
С неба то дождь, то снег, погода — говно, не радует,
Днем гложет тоска, ночью давит бессонница,
Кругом друзья, а в душе натянутым нервом звенит одиночество.
Достало!
Напалм удивленно посмотрел на меня и спросил:
— А что такое?
— В тишине поговорим. И так голова болит.
Но дело было вовсе не в мигрени. Просто я действительно видел Лоцмана еще живым, и не могу сказать, что воспоминания об этом были хоть сколько-нибудь приятными.
Смотрю на других, никто особо не парится,
И только я с ножом на кармане в ожидании палева,
Что к чему — не пойму, совесть как лед чиста,
Какой еще, на хрен, кризис среднего возраста⁈
Я ж еще молодой…
Напалм покачал головой, поднялся из-за стола и двинулся в следующий зал. Судя по мягким сиденьям вдоль стен и доносившейся из динамиков медитативной музыке, это была зона для релаксации. Всю боковую стену занимал аквариум, там же на гнутых ножках стояли пепельницы. Приглушенно гудели вытяжки, но они не справлялись с нагрузкой, и, судя по запаху, курили здесь точно не табак.
Я развалился на сиденье, вытянул ноги и спросил:
— Так что скажешь насчет работы?
— Ермолов к ней каким боком отношение имеет?
Кроме нас, в помещении никого не было, поэтому я ответил, как есть:
— Он платит.
Напалм задумчиво потянул коктейль через трубочку и уточнил: