Я усмехнулся.
— Напалм, так ты у нас вуайеризмом страдаешь?
— Я им не страдаю, я им наслаждаюсь, — ответил пиромант, но тут Лика плеснула травяным отваром на разложенные вокруг бочки камни, и пластик немедленно запотел.
— Все, кина не будет, — рассмеялся я.
— Досадно, — только и вздохнул Напалм.
Вскоре вернулся из леса Клоп, встал рядом и закурил.
— Грудь — оторви и выбрось, — кивнул он на палатку, — а вот задница как орех!
Напалм странно глянул на охранника и спросил:
— У тебя рентгеновское зрение, что ли?
И в самом деле — через запотевший пластик был различим лишь белый силуэт обнаженного девичьего тела.
Клоп рассмеялся, забычковал сигарету и убрал окурок в мятую пачку.
— Рентгеновское, ага, — подтвердил наемник и ушел спать.
— Странный он какой-то, — проворчал Напалм.
Я кивнул и вздрогнул, когда капельки воды на пластике вдруг превратился в сложный узор серебристого инея. От палатки повеяло холодом.
— Ух! Как серпом по яйцам! — выдал пиромант.
— Вот и помылись, — вздохнул я, но нет — очень быстро изморозь растаяла, и по пластиковым стенкам вновь начали стекать капельки пара.
Лика вышла из палатки только через полчаса и без броского черного макияжа показалась моложе обычного и куда симпатичней. От раны на лбу не осталось и следа.
— Горячей воды еще много, — сообщила нам ведьма, — надо только холодной набрать.
— Мыться не буду, просто погреюсь, — попытался отвертеться Напалм от похода к луже, но я был неумолим. Пироманту пришлось тащиться вместе со мной.
Ночной лес оказался полон странных шорохов и скрипов, которые не услышать днем. Ухал филин, стрекотал одинокий сверчок. И звезды. Все небо было сплошь усыпано крупными зелеными звездами, и лишь на горизонте растекалось призрачное сияние. Именно там проходила Граница между двумя сшитыми на живую кусками пространства: Фортом и Северореченском.
Лужа чернела непрозрачным зеркалом, я с помощью ковшика быстро наполнил ведро холодной водой, и мы поспешили обратно.
Напалм не обманул: в помывочной палатке он не пробыл и пятнадцати минут, посидел там, погрелся и ушел спать.
Тогда я расстегнул молнию дверцы и шагнул внутрь в одних трусах. Сразу скинул их на землю, уселся на раскладной стульчик и с наслаждением вдохнул горячий воздух, до одури пахший ароматами незнакомых трав. Не знаю, что за гербарий собрала Лика, но бодрил запах травяного настоя несказанно сильнее самого крепкого кофе. От обложенной камнями бочки шел ровный мягкий жар. Враз прошел озноб, перестали ныть сбитые ноги. Стало тепло и хорошо.
Я посмотрел на прочертившую кожу от колена до середины бедра царапину, та оказалась припухшей и воспаленной. А на боку, куда угодила картечина, расплылся немалых размеров синяк.