Тревога сжала тисками сердце. Скажу честно, я устала от переездов.
— Граф, отчего вы сами напросились к нам с визитом? И искали нас? Приехали из-за океана, оставили двор восстановленного в правах короля Людовика? Давайте начистоту: какие новости вы привезли из Лондона?
— Об этом я хотел бы поговорить с вами, леди Ольга, наедине, в отдельном кабинете. Но прежде с вашей бабушкой, леди Соколинской.
— С бабушкой? Да о чём же? Она дама в возрасте и лишние волнения…
— Приятные волнения, ваша светлость. Я хотел бы с ней говорить о нас с вами. Буквально через месяц я хочу взять ответственность за вас, миледи и вашу дочь, на любых ваших условиях. А другими словами ровно через месяц вы станете моей супругой. Я подпишу любой брачный договор и отказную от всех ваших титулов. Ровно через месяц — это не обсуждается.
Что-то оборвалось внутри и зашумело в сознании. Мне кажется, я вдруг услышала звон колоколов на Муромских церквях.
А он просто шёл рядом, предложив мне опереться на его локоть. Аннушка, сияя от непонятной и совсем неподдельной радости, встала с другой стороны и взяла этого непонятного для меня мужчину за руку. Я видела, как она просунула свои пальчики ему в ладонь. Мне кажется, весь наш квартал направил на нас свои лорнеты. Они скрывались за прозрачными вуалями и толстыми портьерами. Эти люди. Соседи — назовём их так.
От всего произошедшего у меня замирало сердце.
— Что подумают соседи?
— Это всё неважно, миледи. Главное, я вас нашёл с княжной.
А после он вновь бесшумно расхаживал по нашей совсем обыкновенно обставленной гостиной. Ожидая появления княгини Соколинской, он задержался возле каминной доски и долго смотрел на наш портрет с дочерью. А после не сводил взора с полотен с судами, особое внимание уделил Первопрестольной. А затем православной иконе в правильном углу с лампадкой.
С каждым шагом его взгляд становился всё более пристальным, и вот он уже держит в своих руках мою самую драгоценную вещь в этом мире — зеркало, свидетельствующее о величии и искусстве старинных мастеров.
В свете свечей отражалась его взволнованная фигура, в которой просматривалось мужество и изысканность. Как будто он воплощал какую-то тайну и не хотел об этом рассказывать никому. Зеркало, созданное несколько веков назад, было истинным шедевром этого ремесла. В нём просматривались все следы времени, что придавало ему уникальный характер. Граф будто с волнительным трепетом изучал позолоченную раму и оттиск клише самого мастера, создавшего это чудо.
— Осторожно, граф, прошу, оно мне очень дорого. Лучше поставьте на комод и смотрите издалека. Это работа шестнадцатого века. Мне порой кажется, что мастер в древности делал его специально для меня.