— Спасибо, ты лучше домой возвращайся быстрее. К родам успеешь, адвокат действительно всё сможет сделать?
Смущённо и словно желая стряхнуть с себя лишнее, будто неосознанно стремясь к лучшему, но только не понимая где оно, слушала низкий и уверенный голос мужа.
— Ты же понимаешь, что не в адвокате дело? Оленька, мы же договаривались, два года. Терпи.
Слеза совсем непрошенная скатившись замерла на воротничке рубашки, как капелька дождя, и впиталась в уютную ткань трикотажа.
Утренние недомогания напоминали об интересном положении всё чаще, и токсикоз был каждое утро верным спутником уже очень продолжительное время.
Одиночество.
Пустая квартира, которая когда-то была полна жизни; гостей, друзей супруга с их подругами и жёнами. Большой наш свадебный портрет, писаный будто шёлком. Георг был на нём будто живым воплощением себя. Его строгий взгляд иногда сверлил мне спину, и я не любила подолгу находиться в гостиной; а ещё работа на дому связанная с переводами финансовых документов для компаний занимающихся перевозкой автомашин, прогулки под присмотром старинного друга мужа — Марата, звонки его сводной сестры — Лары, и посещения врача.
Большие кадры чёрно-белых фото картин в мастерской, оставленные на стадии подготовки к собственной выставке в холле самой огромной гостинице в городе. Музыка, неземные звуки которой настраивая разум на волны гармонии, помогали иногда привести мысли в порядок и развеять сомнения.
Всё чаще глюкофон звучал космосом и волнами океана в моей спальне, возможно, раздражая соседей за стеной.
Оценивающие взгляды прохожих в парке, иногда казавшиеся совсем не случайными. Было такое ощущение, что они читают мои мысли, проникают в самые глубины души и знают про меня всё. Иногда я задумывалась, что может быть, они видят что-то большее, чем просто внешность. Возможно, совсем у некоторых есть способность чувствовать настрой человека, и они вместе со мной на мгновение погружались в бездну не восприятия происходящего.
Тот мир, его не вернуть, когда ведающие женщины отдавали себя без остатка своей второй половине, дарили всю свою энергию, которую брали из эфира Вселенной и их такого прекрасного ещё когда-то мира.
А мужчины любили так, что полная гармония этих двух существ, которые были венцом совершенства Творца, заставляла биться в унисон сердца, питая Вселенную и эфир небывалой по составу нематериальной энергетической сущностью, наполняющей всё живое и определяющее само понятие жизни.
Кто стал первым отступником, кто решился изменить устоявшийся порядок, у какого древнего появилось две ведающих, а может быть и больше?