Наверняка последние уровни Скипидар взял также за счет киборгизации аватара, ведь перевалить за отметку в пятьсот левел апов удалось единицам. Даже спустя двадцать лет с момента старта игры.
Оставалась «темной лошадкой» только Грейс с редкой расой. Но она амфибия, пусть и высокоуровневая, а вокруг лишь руины горящего города.
И все же, когда я смотрел на девушку-наутлоида, внутри меня росло нехорошее предчувствие. Чуйка подсказывала, что именно Майя станет для них самым большим геморроем.
В этот момент стволы меклара повернулись в мою сторону, механический таракан зашевелился, явно готовясь к залпу из всех орудий. Признаться, я расслабился, ожидая, что либо меня засекут сразу, еще на подъеме по внешней стене, либо не засекут вовсе. Но Термит явно заигрался и обнаружил предалиена слишком поздно.
Не став терять ни секунды, я начал поспешно спускаться, перепрыгивая по два-три этажа за раз, но все равно не успевал. Рой из полутора десятка самонаводящихся ракет пошел по пологой к земле траектории. По расчету суперкомпьютера меклара, эти злые осы, начиненные чем-то подлым, должны были встретить меня у земли, двигаясь мне навстречу вверх.
Вспоминая недобрым словом свою тягу к импровизации, я сиганул вниз, надеясь, что запаса прочности, закачанного в мой экзокостюм Алисой, хватит, чтобы обойтись без травм от приземления. Иного выхода, чтобы обогнать ракеты, я просто не видел.
Биш, который не видел приближающуюся из-за груды обломков угрозу, все же догадался по моему поведению, что сейчас произойдет что-то нехорошее. Турианец кончил метать строительный мусор за баррикады и развернулся спиной, готовясь принять урон на бронированную часть.
Вовремя. Едва я угнал за широкую спину четырехметрового танка, как самонаводящиеся снаряды, выпущенные по мою душу, не меняя траектории, врезались в широкую спину Бишкека, активировав пассивку «Гранитный град».
Через мгновение пространство за спиной превратилось в Ад и Израиль. Пассивка турианца сработала как надо, выдав последовательно восемь стаков каменной шрапнели в обмен на каждую тысячу вытанкованного урона. Вот только никто из команды противника не получил урона от имбалансной пассивки турианца. Они еще не подобрались на близкую дистанцию, находясь за естественными баррикадами арены.
Я прикинул, если стаков пассивки Бишкека было восемь, то суммарный урон от залпа равняется примерно восьми тысячам. Приняв все на себя, я, конечно, не умер бы, броня и резист к «физике» заблокировали б почти половину демеджа. Да и Алиса напитала его броню прочкой, как говорится, под самую пробку. Но травмы все равно не удалось бы избежать.