Сложнее всего было разложить джинсовую ткань. Прочный хлопок не желал истлевать, и мне пришлось потратить на это десяток секунд. Как только кожа на груди прикоснулась к холодной сырой земле, я не стал медлить.
Корни опутали удушающую меня руку, в мгновенье отдернули ее, а я сам провалился в твердый грунт, точно в воду. Земля приняла меня, расступилась и укрыла от опасности, оставив на поверхности лишь полусгнивший джинсовый костюм и белую майку. Их всего пару месяцев назад подарила Алиса. Жалко, черт подери!
Из места, где я только что лежал, взвились в воздух несколько корней соседних деревьев. Проросшие по моей воле, они, точно щупальца кракена, ухватили напавшего и принялись вязать его.
— Артем, ты где? Кай, мать твою в голову! Это же дядя Артем, сученыш ты мелкий! — сокрушался лексиконом воспитателя детской колонии Бишкек.
Я решил, что в присутствии Димы проблем быть не должно и, раздвинув дерн, выбрался из сырой тверди. Грязный и голый. Запас сил я исчерпал почти полностью. Тут же ко мне подскочил старый друг, помогая подняться на ноги.
— Артем, ты как? — не боясь испачкаться, он начал ощупывать меня на предмет ранений.
— Нормально, — отстранил я друга.
Сейчас меня больше интересовал тот, кто на меня напал. На месте, где он лежал минуту назад, разросся тополь, который сковал молодого парня. Корни дерева в ногу толщиной обвили нападавшего, разорвали его одежду. Но не это было главным. Черты лица парня были не человеческими, а руки, покрытые дымчатым мехом, приобрели форму лап. Парень все еще рвался из древесных оков, но его сил было недостаточно.
Кай
Оборотень-барс. 17 уровень
Прочел я над его головой.
— Это Кай? — выдохнул я, оседая на пожелтевшую траву. — Для десяти лет он что-то крупноват!
— Я же говорил, что это не телефонный разговор, — виновато развел руками Бишкек.
— Но как? Когда у него прорезались игровые способности? И почему ты молчал? — я испытующе смотрел на друга.
— Зайдем в дом. Это не уличный разговор, да и помыться бы тебе. — Я, соглашаясь, кивнул. Мысль была здравая.
Пришлось сбегать за ворота за вещами. А когда я голый, но с сумками, вернулся во двор, Бишкек махнул рукой, приглашая заходить в дом.
— А как же он? — я с сомнениями указал на оборотня, не оставляющего попыток высвободиться.
— А он наказан. Пусть посидит, подумает. Потом его выпустишь, — сурово сказал отец, и я решил не спорить. Чужая семья — потемки.
— Не обижайся на него, Артем, — Ольха, жена Бишкека, которую он вырвал из виртуального плена, кажется, с годами вообще не изменилась. Худенькая, невысокая женщина с русой косой и еще не увядшей красотой молодости.