Опа… Какая отвратительная рожа… Еще один знакомый нарисовался. Этого я тоже не ожидал здесь увидеть. Через столик от меня сидел старый знакомый. Я без белого халата сразу и не признал его. Но его выпученные, как у Голума глаза запомнились мне надолго. Завотделением хирургии товарищ Мытько. Это с ним я в больничке кусался. «Голум» заметил меня и от этого его зенки стали еще больше. Но он быстро взял себя в руки и отвернулся, сделав вид что не замечает своего бывшего пациента. Ну и хрен с ним. Идти здороваться с этой жабой все равно желания нет. А вот с Дубовым бы я пообщался… Но за его столом жарко. Там засели, разодетые, как цыгане, цеховики и пара еще каких-то сомнительного вида диссидентов.
— Молодой человек, вы играете? — вывел меня из размышлений сосед псевдо-интеллигент.
— Да, конечно, разменяете? — я положил на стол двадцати пяти рублевую фишку.
— Всенепременно, — дедок ловко подхватил мою красную и взамен выложил стопочки из пяти белых.
Тот, что помоложе раздал карты. Колода имелась на столе. Вроде как не вскрытая, новая, но всяко уже крапленая. Я в этом был уверен.
А даже если не крапленая, то эти шустрики все равно масть мою прочитают. Наверняка знают один секретик, который мне в свое время шулер поведал. Он по убийству свидетелем проходил и все боялся, что я его приплету к делу в другом процессуальном качестве. Я этим пользовался и обогащался знаниями о криминальном мире карточных игр.
Он рассказывал, что раньше в СССР все карты были типовыми. Как близнецы. С одинаковыми рубашками. Только в зависимости от масти рубашка маленько отличается. До этого допетрил один из старожилов бизнеса. Через старый советский диапроектор карты просветил. На стену изображение вывел и нашел там микроотличия. Этим потом каталы и пользовались. Даже когда людей на пляже или в поездах обували, вместе с терпилами покупали в ларьке новую колоду и естественно выигрывали. Если глаза не из задницы растут и опыт имеется, то ты видишь все карты сидящего напротив тебя игрока. А дальше уже наступает не битва разума и выдержки, а выгребание денег.
Первый банк я забрал без труда, собрав невеликую комбинацию из двух пар. Стопочка фишек в моей части стола немного выросла. Второй раз тоже «повезло». Старичок вздыхал, а ботаник морщился. Дружно изображали расстроенных игроков.
В третий раз интеллигент пошел по-крупному. Думал, я поведусь и отвечу тем же. Но я слился, лишившись только одной фишки, выставленной на анте.
В четвертый раз я опять выиграл. Ну а как же иначе. Чтобы желание у меня не пропало, мне дали это сделать. Начало «большой» игре положено. Больше выиграть, скорее всего, мне не дадут. Выманить у меня изначальную двадцать пятку, это для них слишком легко и неинтересно. Им надо, чтобы я в азарт вошел и в долг залез. Наверняка сердобольный «профессор» или кто другой сможет фишки одолжить. Но одержимости от игры у меня в глазах они так и не увидели.