— Малыш, ты ведь просто уснул? Проснись. Не шути так с нами, — Гилберт аккуратно потряхивал младенца, но тот не хотел просыпаться. — Проснись…
Через некоторое время, поняв бессмысленность своих действий, Гилберт остановился. На смену шоку пришли пустота в перемешку с отчаянием, а где-то глубоко внутри зарождалась злость.
— Ты…! — гневно выкрикнул он, наставив палец на повитуху. — Это ты во всем виновата! Почему роды проходили так долго⁈
Клубы черной давящей ауры исходили из тела Гилберта. Стоит ее выпустить из под контроля, и акушерка разлетится ошметками мяса по стенам.
— Милорд, я уже пять столетий служу вам верой и правдой. Я принимала роды у вашей бабушки, а затем у вашей матери, — повитуха попятилась назад, и упершись в стену, вжалась в нее. Старческий голос дрожал, дряблое лицо перекосилось от страха. — Мне нет смысла убивать младенца. Я самый верный слуга Дома Найт. Клянусь, своей никчемной жизнью, жизнями своих никчемных детей, внуков и правнуков.
Гилберт сделал медленный выдох. Клубы черной ауры успокоились. И вправду, какой ей смысл убивать ребенка?
— Господин, возможно это всего лишь слух, но… — голос старухи осторожно прервал тишину и замер, будто боялся дать ложную надежду.
— Говори.
— Говорят, он может воскресить мертвого…
— Кто? Говори, я приказываю тебе!
— Тот, кто использует белоснежное перо, — прошептала старуха.
Сердце Гилберта замерло. Того, кто использует белоснежное перо, знали все. Но он был заклятым врагом Дома Найт и ни за что не согласился бы помочь.
— Простите, милорд, я, старая дура, высказала глупость. Прошу, накажите меня, — запричитала повитуха, падая на колени. — Если родиться мертвым — веление судьбы, то мы здесь бессильны.
Гилберт мрачно разглядывал повитуху, которая скорчилась на полу. Он по-прежнему считал ее преданной Дому, но. Было в ней что-то отталкивающее. То, что не нравилось ему, но он не мог понять что именно. После того, что произошло, он был просто не в состоянии мыслить рационально.
— Плевать, что он наш враг! Я изменю судьбу сына. А если не получится — отдам свою, в которой он будет жить!
Они с Элиной долго ждали рождения малыша. Законами мира им было разрешено иметь лишь одного ребенка. И теперь он сделает все, для спасения сына, прибегнет к любому средству.
Гилберт мысленным усилием заострил ауру, и отсеченный конец пуповины упал на пол. Затем он бережно обернул ребенка плащом и стремглав выскочил из особняка.
Дождь хлестал по лицу, но Гилберт не замечал этого. Спустя пять минут он прибыл к владениям, на которых проживал заклятый враг Дома Найт.