Помахала своим верным и бессменным подружкам, широко им улыбаясь. Их сложно было с кем-то спутать. Дашкина ярко-красная макушка рядом с длинными каштановыми локонами Сеньки горела словно семафор. Они тоже замахали в ответ, сменив гнев на милость.
— Он, кстати, уже тут, — сообщила Сеня, кивая мне за спину.
Я на автомате обернулась, чуть не обмирая.
Демон. Моя любовь и боль. Тот, о ком я грезила наяву. Он шел, не обращая ни на кого внимания и глядя только вперед. При этом крепко прижимал к себе за талию счастливую смазливую блондинку. Укол зависти угодил в самое сердце.
— Счастливая, — вздохнула я.
Продолжая смотреть на парочку со спины, я запечатлевала в памяти каждый момент, когда могла его видеть. Он просто сшибал своей тяжелой мощной энергетикой. Его твердый взгляд предупреждал об опасности любого, кто мог посягнуть на его территорию. Низко сведенные брови не предвещали ничего хорошего. Ко всему этому еще и бритая голова с чуть пробившимся ежиком волос и забитые татуировками шея и руки создавали образ как минимум хулигана, а как максимум жестокого бандита.
На самом деле, вокруг него и его семьи витало столько слухов и легенд, что каждый выбирал для себя, во что верить. Но то, что братьев Демидас сторонились все, было правдой. Только самые отбитые на голову и потерявшие чувство самосохранения могли бросить ему вызов. Таких в школе на самом деле не осталось. Любой, кто шел против Демона, потом волшебным образом исчезал с радаров.
На самом деле, парни просто переводились в другие школы, не выдерживая прессинга. И не высовываясь на улицы нашего района.
— Дура ты, Аринка! Демон на два года старше и на таких мелких, как мы, не смотрит. Но это даже к лучшему. Надеюсь, что так будет и дальше. С этим отбитым лучше не связываться, — завела старую шарманку Дашка, а Сенька только поддакивала ей, кивая своей темноволосой головой.
— Сами вы дуры! Неужели не видите, какой он красивый? А какой сильный? С таким ничего не страшно, — вздохнув, мечтательно проговорила я.
— Да-да, с таким ничего не страшно, тут я согласна. Кроме него самого в нашей школе бояться нечего, — передразнила меня Сенька. — Ты словно не здесь учишься! Ну, разве ты не видишь, что он творит? Разве не слышала, что о нем говорят? Одно то, что его отец сидит в тюрьме, а он с братьями живет в своем особняке припеваючи, уже настораживает. И даже власти им ни почем, ведь никого из них не отправили в детдом. Хотя Дамиану только месяц назад восемнадцать исполнилось.
— Ой, опять вы за свое. Не хочу снова слушать этот ваш бред, — отмахивалась я от доводов подруг, не желая верить ни единому плохому слуху о своем возлюбленном.