— А, так ты из этих, — сказал он, поворачиваясь ко мне с беззлобной ухмылкой. — Я думал, в нашем бизнесе уже не осталось места для иллюзий. Стены, друг мой, никогда не смыкаются полностью. Всегда существует щель, через которую можно проскользнуть.
— В соседнюю камеру.
— То есть, ровно в то же самое место, где окажешься и ты с разбитым о стену лбом, — сказал Женя. — Так зачем же убиваться?
— Это философия крысы в лабиринте, — сказал я.
— Возможно, — сказал он. — Но знаешь, что отличает крыс от других видов? Крысы выживают.
Крысы выживают, это да. Возможно даже, крысы являются необходимым звеном в пищевой цепочке, и если их оттуда изъять, то весь баланс может полететь к чертовой матери, так что в какой-то мере крысы необходимы.
Но общество не может состоять из одних только крыс.
— Если грызунов становится слишком много, их начинают травить.
— И те, кто остается, получают иммунитет к яду, — сказал Женя. — Если я — крыса в лабиринте, то кто тогда ты? Почему с такими жизненными установками ты все равно работаешь на цинтов, а не борешься с ними?
— Так сложились обстоятельства, — сказал я.
Давать правдивый ответ было слишком рискованно, и я решил, что выигрыш в споре того не стоит.
— Выходит, ты — крыса поневоле, — сказал Женя.
— Выходит, что так.
Когда мы отошли на достаточное по мнению Жени расстояние от аэропорта, он остановил такси, и мы отправились в пригород Марселя. Всю дорогу мы хранили молчание, и я размышлял о том, как бы отреагировал, если бы те слова, которые я сказал Жене, мне попытались бы донести в моем прежнем мире.
Там, где я сам был частью этих самых стен.
Интересный вопрос. Я верил в то, что я говорил сейчас, но одновременно с этим я верил в то, что делал тогда, пусть и совершенно об этом не задумываясь. По Жене выходило, что весь мир — это тюрьма, но не может же быть так, что наше мировоззрение зависит исключительно от размеров нашей камеры?
По счастью, в моей ситуации все обстояло куда проще, потому что на кону стояла куда более важная вещь. Империя цинтов должна быть уничтожена не потому, что своим существованием она попирает какую-то абстрактную свободу, границы которой я до сих пор так толком и не сумел определить. Империя цинтов должна быть уничтожена, потому что она угрожает всему миру, возможно, даже нескольким мирам. Это было необходимо сделать, чтобы предотвратить глобальную катастрофу, и времени оставалось не так уж много.
Водитель высадил нас на узкой живописной улочке, где вторые этажи домов нависали над первыми. Иногда они сходились так близко, что соседи, будь они в хороших отношениях между собой, могли бы передавать друг другу соль, даже не перевешиваясь через подоконник. Или выпивать вместе, если отношения были не просто хорошими, а дружескими.