— Он уже много чего успел рассказать, господин Эригон, — сказал мне Рилдар, когда я подошёл к пленному и осмотрел его состояние. — Их послал хан Энэбиш.
— Твой хан настолько глуп, чтобы нападать на караван, который идёт на ярмарку в Степной торг? — я присел на корточки перед степняком.
С него уже содрали плохенькую, ржавую кольчугу, стащили сапоги. Не воровства ради, а чтобы не вытащил из-за голенища чего. А у него там было богато — аж два ножа.
Белая краска на его лице теперь походила на погребальную маску, потрескавшуюся и грязную. Он посмотрел на меня с каким-то странным превосходством. В его глазах не было страха перед смертью, только холодное любопытство хищника, попавшего в капкан.
— Степь велика, — прохрипел он, сплёвывая густую алую слюну под ноги Вариону. — Но не для тех, кто возит железо и золото гномов.
Варион молча достал нож и приставил его к мизинцу кочевника. Рилдар, стоявший чуть в стороне, увидев, как я скривился, подал голос:
— Господин Эригон, они не понимают добрых слов. Для них милосердие — это слабость.
Варион не стал дожидаться моего кивка. Короткое, резкое движение — и Нэргуй взвыл, выгибаясь всем телом. Впрочем, крик оборвался быстро. Он был крепким воином, этот степняк.
— Твой хан… как его там? Энэбиш? — Варион наступил ногой на рану. — Откуда он узнал о нашем караване?
Нэргуй задышал тяжело, хрипло. Его зрачки расширились, заскрипели зубы.
— Ты сильный воин, — посочувствовал ему Варион. — Сейчас мы раскалим кинжал на костре. Засунем тебе его сзади. Это для начала. И поверь моему опыту: не бывает сильных воинов без яиц. Как закончим — не убьём. Отпустим. Говорят, евнухам легко устроиться в империи Дайцин. Не пропадёшь.
Степняк заскрипел зубами — славной смерти не предполагалось. Варион ещё раз нажал ногой на ладонь, ускоряя мыслительный процесс сотника.
— Приходил… — выдавил он. — Высокий. Уши как у вас. В плаще цвета травы. Обещал Энэбишу, что гномье железо и золото сделают его великим ханом всех родов. Приказ хана был… никого не оставлять в живых. Совсем никого. Всех убить, отрезать уши и передать их посланнику.
Я почувствовал, как внутри всё вскипело. Эльф. Кто-то из Митриима не просто хотел моей смерти, он хотел, чтобы мы исчезли бесследно, растворились в степном мареве. Никаких судей, никаких адвокатов. Просто караван, пропавший в диких землях. И я даже догадывался, кто это…
— Имена? — надавил я. — Он называл имена?
Нэргуй коротко и зло рассмеялся, обнажая окровавленные зубы.
— Мы не спрашиваем имён у тех, кто приносит удачу. Мы просто забираем её. Вы трупы, эльфы. Энэбиш не простит смерти своих воинов.