Когда ангелы ушли, так же бесшумно, как и пришли, остались лишь уцелевшие — те, кто в момент божественного суда оказался чист от всякого греха, даже от мысли о нём. Но это было не освобождение, а проклятие. Они были одиноки в своём безмолвии, окружённые могилами своих близких.
А затем они вспомнили Папу. Вспомнили его молитвы, его безумную веру и стремление к чистоте, которое привело к таким страшным последствиям. В этом одиночестве, в окружении смерти, они осознали, что их судьба предрешена.
На главной площади Рима, среди руин и могил, был распят и сам Папа. Не как искупительная жертва, а как символ безумия, приведшего к полному уничтожению. Его тело, истерзанное и израненное, висело под безжалостным солнцем, а воздух был пропитан не только запахом крови, но и запахом мщения, спокойного и неизбежного, как самый последний суд.
Земля, обильно напоенная кровью невинных и виновных, извергала из себя тьму. Италия, некогда сияющая под солнцем, ныне погрузилась в полумрак, пронизанный криками ночных хищников. Из глубин подземного мира выползла нечисть — вампиры, гуляющие по разрушенным городам, оборотни, бродящие по лесам, призраки, словно туман, окутывающие заброшенные храмы. Из дальних земель приплыли морские чудовища, из потусторонних миров просачивались сущности, не имеющие имени и формы.
Уцелевшая церковь, оплот Инквизиции, осталась единственным бастионом против надвигающейся тьмы. Но её ряды были истощены. И потому новые кардиналы, с лицами, искажёнными страхом и отчаянием, принимали в Инквизицию всех, кто мог держать меч или копьё. Бывшие разбойники стояли плечом к плечу со вчерашними крестьянами, отступники — рядом с бывшими священниками. Но не вера, а лишь жажда выживания сводила их вместе.
Возродились древние братства охотников на нечисть — ордена Серебряного Клинка, Кровавого Креста и Священного Копья. Но их было слишком мало. Разрозненные отряды, насчитывающие всего несколько десятков воинов, бродили по разрушенной Италии, словно одинокие искры в бездне тьмы. Они сражались с тьмой, словно мухи с медведем, но этот медведь был далеко не один.
Орден Серебряного Клинка, когда-то славный своими заточенными клинками, теперь носил на себе следы множества битв. Их доспехи, когда-то блестевшие, ныне были покрыты ржавчиной и засохшей кровью, а сами воины — измождены и истощены. Их мечи, выкованные из мистического серебра, ломались под натиском нечеловеческой силы, тускнея и теряя свою былую мощь.
Братья Кровавого Креста, известные своей несокрушимой верой, теперь носили на своих щитах не только символ своей веры, но и следы бесконечных сражений, нанесённых клыками и когтями нежити. Их копья, освящённые в древних храмах, тупились о непробиваемую броню демонов, а сами воины медленно, но неотвратимо сходили с ума от ужаса, который им приходилось видеть.