Зима в Лунденбурхе выдалась на редкость снежная.
Цзиянь, стоя на пороге в одной рубашке и жилете, смотрел, как медленно кружится над мостовой и ложится белым покрывалом снег.
— Вы замерзнете, — сказал Ортанс, появляясь за его плечом. — Лунденбурхские зимы коварны, тем более в такой близости от Тамессы. Сырость и холод опасное сочетание для здоровья.
— И ветер, — кивнул Цзиянь и подставил ладонь под снегопад.
Живую ладонь — чтобы снежинки, опускаясь на кожу, через некоторое время таяли, согретые теплом.
— Ммм? — Ортанс вопросительно поднял бровь.
— Холод и ветер. В Хань считается, что холод и ветер — причина всех болезней и бед.
— В таком случае, постарайтесь избегать их, — усмехнулся Ортанс, накидывая ему на плечи собственное пальто.
— Друг мой, а давайте прогуляемся? — рассеянно потрогав шерстяной отворот, мгновенно покрывшийся снежным узором, предложил Цзиянь. — Хотя бы ненадолго. Под снегопадом.
— Почему бы и нет, — улыбнулся Ортанс, и заправил ему за ухо выбившуюся из пучка прядь.
С тех пор, как Цзиянь переехал к нему, вместе со всем нехитрым скарбом и десятком комнатных цветов, жизнь Ортанса неуловимо изменилась. С тех пор, как он покончил с прошлым, и зажил жизнью честного работяги, он ни с кем не делил жилье. Хватало и того, что половину дома занимала мастерская.
Контрабандисты из Улья тоже не походили на идеальных соседей — с кем бы ты там не жил, всегда приходилось ожидать ножа в спину. Спать в полглаза, слушать в пол-уха, и всегда проверять еду и виски на предмет того, не подсыпали ли туда чего-то незаконного, лишь бы убрать конкурента.
Ортанс не знал, что именно побудило его пригласить Цзияня стать его соседом — интуиция, желание совершить добрый поступок или же циничный интерес механика, — но он не пожалел ни на миг.
Цзиянь оказался не только тихим и комфортным соседом, но и умудрился создать в захламленном доме Ортанса неуловимо-восточный уют. Курильница с благовониями, которые Ортанс свертками добывал у знакомых в Улье вместе с чаем высшего качества. Доска для игры в вейци. Чайная посуда.
И зелень, бесконечная зелень, из-за которой, кажется, стало легче дышать.
А может быть, то раскрылось, разогнулось что-то в груди.
Цзияню шла зима — черным волосам, смуглой коже, строгому твидовому сюртуку, блестящему в свете фонарей металлу протезов. И все же — Ортанс не мог выкинуть эту мысль из головы — он был точно экзотическое растение.
Немного не уследишь — увянет и зачахнет.
В случае с Цзиянем, еще и развалится на куски.