Саркис Арменович у себя в кабинете, достал из шкафа бутылку коньяка, налил себе в рюмку и выпил, глядя задумчиво куда-то вдаль. О чём он думал, я не знаю. Мысли я пока читать ещё не научился.
Я вообще старался не отсвечивать чайкой. Сидел на дереве метрах в тридцати от нужного окна. Мне уже ясно стало, что похоронили эту тупую курицу Иру, вместо меня. А следовательно — концы в воду. Машу тут искать не будут. Поставят памятник через год. Не исключено, что Саркисов расстарается, и сделают мне надгробие в виде ангела с крыльями, или ещё какой изысканный каменный обелиск.
Армяне умеют делать красивые надгробия. Вот через год и полюбуюсь. А сейчас можно и отпустить эту птицу. Пусть летит по своим птичьим делам.
Я реально задремал на этой неудобной деревянной лавке. Разбудил меня скрежет решётчатой двери.
— Вилкайте! На выход! — сержант равнодушным голосом проговорил эту казённую фразу, которая не означала абсолютно ничего. Меня могли просто выпустить на улицу, а могли и на допрос к следователю потащить.
— Удачи тебе, девочка! — сказала мне вслед Рада.
— Спасибо за добрые слова!
Меня отвели в какой-то кабинет. Там сидел немолодой уже мужчина в гражданском костюме. Седина на его висках говорила о многом. Выглядел он не как следователь простого отделения милиции. Скорее он напоминал начальника этого самого отделения милиции, почему-то переодевшегося в гражданскую одежду. Я бы присвоил ему как минимум звание майора или подполковника. Капитаны в таком возрасте тоже бывают, но у них взгляд уже потухший и безразличный. А у этого взгляд такой цепкий, с прищуром, как у волка, который готовится к прыжку. И он пристально меня разглядывал.
Что мне надо сделать? Смутиться под его взглядом? Опустить глаза в пол, как осетинская невеста?
— Присаживайтесь! — казённая фраза казённым голосом.
Садиться я не стал, а с гордо поднятой головой и как мне казалось, с каменным лицом произнёс:
— Я бы хотела умыться, после того, как меня избил Ваш сотрудник, и извалял по полу в крови. А после готова буду выслушать Ваши извинения за поведение Ваших сотрудников.
Да… На его лице читалось состояние человека, который подавился вишенкой, и никак не может её выкашлянуть из горла.
Наконец, он принял какое-то решение и глухо скомандовал в сторону коридора:
— Туманов! Отведи умыться эту… гражданку!
Сержант указал мне куда идти. Местный туалет в конце коридора явно знавал лучшие времена. Я уж не говорю про запах, но ржавые трубы и подтёки на дешёвой чугунной сантехнике… на вокзале белее загажено, но всё же посвежее будет.