— Долике нужно поставить памятник, — сказала я. — И всем, кто погиб здесь. Представляешь, вот это всё расползлось бы по побережью… А мы-то думали, что морскую нежить делают где-то поближе к морю!
— Эти, наверное, сухопутные, — сказал Клай. — Но я, конечно, не знаю. Валор разберётся.
Я улыбнулась, хоть у меня было нестерпимо тяжело на душе. Ну да, Валор-то со всем разберётся, похоже, к нему уже все наши относились так.
Вторая группа диверсантов охраняла ворота в заборе, отделяющем, как я поняла, храм от места, где эти гады держали пленных. На воротах ещё висели какие-то серо-бурые клочья — от них шло какое-то нехорошее тепло, поднимающее Дар, — и белели рисунки Клая, сложные розы: от крадущегося зла, от адских чар и от наведённых проклятий. Роз было много, и линии выглядели очень яркими. Я поняла, что Клай рисовал в несколько слоёв.
— Ого, — сказала я, подходя. — И сработало?
— Да не очень, — сказал Клай. — Видишь, часть осталась… и я не очень понимаю, чем это грозит. Но всё-таки с самих ворот сошло. В десять приёмов. Я молился, как храмовый послушник в престольный праздник, леди-рыцарь, — отрапортовал он, будто хотел чуть успокоить меня шуточкой.
— Леди туда с вами пойдёт, ваше благородие? — спросил диверсант-часовой. — Не надо бы…
— Бережёте леди нервы, мэтр? — спросила я и фыркнула. — Брось, не трудись. Я ничего не боюсь.
— Если бы не знал, что у тебя интуиция лучше моей, ни за что бы тебя туда не повёл, — сказал Клай. — Нехорошо.
Я возвела глаза горе́:
— А где тут хорошо⁈ Покажи мне это место, я туда схожу травничка выпить.
— Травничка как раз можно и там, — сказал часовой. — Райтан и ребята обшарили склады около железки, нашли и провиант, и даже медикаменты кое-какие. Кавалеристы помогли их доставить сюда. Там у них ещё парень нашёлся — фельдшеру помогал, теперь за медика, так что нижним чинам уже вроде бы и полегче. Вот что с господами офицерами делать — это уж никто не смог придумать. Это вас ждали.
Клай кивнул. Что-то он понимал, чего ещё не понимала я.
Спросил только:
— А что, склады они так и бросили? Охрана разбежалась?
— Зачем разбежалась? — удивился часовой. — Там осталась. Мы её пока особо не собирали, охрану, так что там и лежит себе спокойно.
— Вы пленных не брали? — спросила я. Даже странно, какой у меня тонкий голос. Но не дрожит — уже хорошо.
— А на что? — ещё больше удивился часовой. — Да они, леди, и не сдавались в плен-то.
— Молодцы, — сказал Клай. — Правильно. Наблюдайте за обстановкой, Эрл.
Я потянулась к створке ворот, но Клай отвёл мою руку, открыл сам. Всё-таки не хотел, чтобы я трогала, перестраховывался… а я не стала спорить.