Не так.
Всё — ненормальное.
Но есть — неправильное.
Зеркало на цинковой подставке, прислонённое к стене.
Просто неровный кусок стеклянной пластины, покрытой поцарапанной амальгамой. Я поняла, откуда он взялся: на полу в стороне стояла странная конструкция вроде большого ящика из металлических рёбер, между которыми были вставлены вот такие куски стекла, зеркальным покрытием внутрь. Не знаю, для чего Хаэле могла понадобиться эта штука, но одну зеркальную стенку она грубо выломала, отбив угол.
Зеркало без всякой защиты. Больше не имело значения? Последний шанс? Пыталась с кем-то связаться? С Эрнстом?
Вокруг было так грязно, всё помещение так пропиталось смертями и болью, что Дар жёг всё тело, как жар в лихорадку. Голова гудела, я никак не могла сосредоточиться, — но какие-то проблески в ней всё-таки появились. И пока Валор демонстрировал Хельду, уже смотрящему на него влюблёнными глазами, как правильно поднимать с пола тварь, чтобы она в тебя не впилась, я тихонько подошла к этому убогому зеркалу и почти дотронулась клешнёй до стекла.
Чтобы точно почувствовать.
От зеркала тянуло ледяным холодом, но это была не искрящаяся морозная сила вампира, а погребной тёмный холод Межи. И мороз продёрнул меня меж лопаток.
Не с Эрнстом. С мёртвым. В аду?
И вдруг зеркало начало тускнеть, будто за ним погасили все лампы, и вскоре погрузилось в полную тьму. А из темноты всплыли слабо светящиеся слова, будто наспех написанные пером, — забавный почерк, чуть напоминающий почерк мессира Гунтара. С хвостиками заглавных букв, как хвостик у семёрки!
«Рад помочь, маленькая леди! Надеюсь, ваша благодарность за то, что я вырвал её ядовитые клыки, позволит мне вскоре покинуть место, климат которого мне не по душе. Надеюсь, мы когда-нибудь встретимся на Зыбких Путях, и я смогу выразить вам уверения в дружеской симпатии и преданности. Сим уведомляю, что она купила у меня шаг в резиденцию Святоши Святоземельского — или к смерти, которая может, к несчастью племянницы, основательно припоздниться. Прочее — в руках Вседержителя и Тех Сил. Искренне преданный вам, Марбелл Междугорский».
— Вот же подонок! — возмутился Индар. На него, видимо, как на любого некроманта, отлично действовала злость: голос прорезался. — Подлец!
— Гхм… — сказал Валор, подходя. — Марбелл… подумать только… Ну что ж, деточка, эта записка — впрямь любезность с его стороны. И многое объясняет. Мэтр Марбелл любил оставлять послания на зеркале.
— Меня-то он откуда знает? — спросила я. — Маленькая леди… Что позволяет себе, мертвяк!
— Вас, леди Карла, знают все, — сказал Хельд. — Хаэла считала вас главным своим врагом. Говорят, дула в уши своему королю, что вы — воплощение зла! Ха, что в Перелесье считается злом! И как смешно, что ни она, ни её прихвостни никогда не говорили о вас, прекрасный мессир Валор. Они ведь считали, что все фарфоровые… э… люди — кадавры, поднятые трупы… Честно говоря, я сам в растерянности. Смотрю на вас — и поражаюсь, не понимаю, как такое может быть.