— Когда Скай изучает информацию «по-человечески», — заговорил Блюм, — его память работает несколько иначе. Информация не просто откладывается в базу данных. Она как будто прорастает в его сознание, изменяя при этом его восприятие мира. Более того, она способна подменять его собственные воспоминания.
— Погодите, — я нахмурился. — Хотите сказать, что он может посмотреть, скажем, документальный фильм о войне и начать думать, что сам в ней участвовал?
— Именно так, — кивнул доктор. — Он не просто анализирует факты, а буквально «проживает» их. Для него это не абстрактное знание, а что-то вроде личного опыта. В его памяти создаются новые «воспоминания», и они могут стать частью его личности.
Эти слова заставили меня вздрогнуть. Я вспомнил, как Скай говорил о битвах, о потерях и пережитой боли. В тот момент его голос действительно дрожал, как у солдата, прошедшего через настоящий ад. Но тогда мне казалось, что эти лишь хитрая уловка, чтобы втереться в доверие к сержанту и его людям.
— Это не просто имитация? — неуверенно спросил я. — Не симуляция эмоций?
— Нет, — покачал головой Блюм. — Это нечто большее. Он действительно верит в то, что говорит. В этот момент он искренне считает, что это его личная история. И это накладывает отпечаток на его поведение, на его решения.
— Док, то, что он может кого-то убить, звучало куда менее пугающе, — пробормотал я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Если он может менять личность, то кто знает, кем он станет в следующий раз?
Блюм рассмеялся. Настолько искренне и громко, что в конце концов закашлялся. Я машинально похлопал его по спине, пока он не смог отдышаться. Только после нескольких глотков воды доктор пришёл в себя.
— Нет, нет, уверяю, — выдохнул он, вытирая слезы смеха. — Это абсолютно безобидное явление. К тому же имеет кратковременный эффект. Сутки, максимум двое, и Скай перестанет воспринимать чужие воспоминания за свои.
— Уверены в этом? — мне не очень понравилось с какой интонацией говорил доктор.
— Да… ну, процентов на девяносто. Тут важно понять одну вещь. Скай не может превратиться в кого-то, чья личность радикально расходится с его собственной природой. Это не простая смена ролей, а скорее надевание маски, которая всё равно должна подходить ему по множеству психологических параметров.
— То есть, если он посмотрит документальный фильм о маньяке, он не станет маньяком? — уточнил я, ещё не до конца понимая логику подмены воспоминаний.
— Не станет, — уверенно ответил Блюм. — У него есть так называемый «эмпатический индекс» — некая внутренняя система фильтрации, зависимая от вовлечённости дроида в изучаемый материал. Она позволяет ему ассоциировать себя только с теми образами, которые соответствуют его собственным моральным и этическим установкам. Проще говоря, он может примерить на себя роль солдата, потому что видит в этом что-то позитивное и благородное. При этом он остаётся самим собой, просто… с немного большим багажом «личного опыта».